Марь

Корсакова Татьяна

— Оно хитрое. — Баба Марфа, наконец, от нее отвернулась, принялась разливать по чашкам свой чай, который теперь Стеше можно пить. — Иногда так сразу и не поймешь, что это подарок. Мне ли не знать. А как поймешь, так уже и поздно.

— А Катюша? — Стеша обернулась, посмотрела на склонившуюся над птичкой сестру. — А ей как? Я понимаю, что ей к болоту нельзя, она маленькая еще, но…

— Пока ты живая, ей можно. Обеих сразу оно никогда не забирает.

Глава 6

Баба

Марфа была права, когда сказала, что эта весна будет ранней. Весна оказалась не просто ранней, а стремительной. Снег истаял буквально за неделю. То белое и бесконечное, которое воспринималось Стешей как припорошенное снегом поле, внезапно оказалось озером. Или все-таки болотом?

Она никак не могла понять, где заканчивается озеро, а где начинается топь. Оказалось, что их дом окружен водой с трех сторон. Он стоял на клочке суши, врезающейся в озерно-болотную гладь небольшим полуостровом. Да и озеро на поверку оказалось старым речным руслом. Об этом Стеше рассказал заглянувший к ним в гости Серафим.

— Она всегда здесь была. — Серафим стоял на топком берегу рядом со Стешей и вглядывался в ползущий над темной водой туман.

— Речка? — спросила Стеша и поежилась. От воды шел холод. Туман оседал на волосах мелкими каплями.

— Заводь. Тут заводь! — сказал Серафим и махнул левой рукой в одну сторону, затем правой в другую и добавил: — Тут болото! А в середке мы!

— Она похожа на озеро, эта ваша заводь. — Сказала Стеша. — А болото похоже на лес. Там же деревья. Видишь?

— Там туман. — Серафим пожал плечами.

— А в тумане — деревья! — Разговаривать с ним было тяжело. Но в отличие от бабы Марфы, он хотя бы пытался отвечать на ее вопросы.

— В тумане бывает всякое, — сказал Серафим.

— Что именно? — Позвоночнику вдруг сделалось холодно и колко.

— Деревья. — Серафим загнул указательный палец на левой руке. — Кусты и клюква. — Он загнул средний палец. Наверное, кусты и клюкву он считал чем-то неделимым. — Звери… — Загибать безымянный палец Серафим не спешил, смотрел на него в задумчивости.

— Какие звери? — тут же спросила Стеша. Ей было важно знать, какая живность обитает на болоте.

— А в заводи много рыбы. — Серафим мечтательно улыбнулся. — В болоте рыба другая.

— В болоте не водится рыба.

Стеша хотела услышать про зверей, но про здешний подводный мир ей тоже было интересно. Рыба — это еда, чистый белок, которого сейчас им всем так не хватает. Странно, что на заводи зимой никто из местных не делал лунки, не занимался подледной рыбалкой.

— Водится! — Серафим

посмотрел на нее с жалостью, как на дурочку.

— Не водится! — Стеше вдруг стало обидно. — В болотной воде недостаточно кислорода, а без кислорода рыбе не выжить. Это как человеку не выжить без воздуха.

Серафим упрямо покачал головой.

— Не всякой рыбе нужен воздух.

Спорить с ним Стеша не стала. Вместо этого снова повторила свой вопрос:

— Какие звери живут на болоте?

— Разные. — Серафим улыбнулся. — Я лося видел! — Он потер переносицу, добавил: — Рога тоже видел, только брать не стал — тяжелые. Рысь живет. Волки еще. Волков много. Раньше на них устраивали облавы, но только в лесу.

— Почему только в лесу?

— Потому что на болото никто соваться не смеет. Там свои правила.

— Какие правила, Серафим? Кто установил эти правила?

— Я не знаю. Мне оно не рассказывало. — Серафим снова улыбнулся. Вид у него был блаженный. Впрочем, не только вид. Серафим и был блаженным деревенским дурачком, которого почему-то привечала баба Марфа.

— Оно тебе рассказывало? — спросила Стеша.

— Шептало. Вот тут я слышу шепот. — Серафим постучал себя пальцем по виску. — Когда оно спит, все тихо. Я потому зиму и люблю, что тихо все. Не мешает мне ничего. Я тоже тогда спать могу.

— А почему зимой тихо?

— Я ж тебе говорю, зимой оно спит.

— Болото?

— Болото.

— А весной просыпается?

— А весной просыпается. Когда в начале марта, когда в конце.

— Уже, получается, проснулось?

— Давно проснулось. В этом году что-то очень рано. И весна такая ранняя. Видишь? — Серафим развел руками, словно показывая Стеше, какая ранняя в этом году весна.

— Это хорошо или плохо? — спросила она и затаила дыхание в ожидании ответа.

— А я не знаю. — Серафим выглядел растерянным, как будто своим вопросом она застала его врасплох. — Наверное, хорошо.

— Почему хорошо?

— Когда оно рано проснулось и больше спать не хочет, можно увидеть остров. Я его видел однажды. Давно, еще в детстве. Я маленький был, но запомнил. Тетушка мне тогда велела не болтать. А я так хотел рассказать.

Баба Марфа вообще не любила болтливых. Но что еще за невидимый остров, о котором лучше не рассказывать?

— Посреди болота остров? — спросила Стеша осторожно. — Ты его нашел?