Марь
Шрифт:
— Это он меня нашел. — Серафим на мгновение прикрыл тяжелые веки. — Он кому попало не кажется. А уж если показался, считай, печать на тебе.
— Как это: кому попало не кажется? — Стеша улыбнулась недоверчиво. Серафим ей нравился, но верить в его байки было глупо. — Прячется он, что ли, этот остров?
— Прячется. Под воду уходит. И все: нет его! Как рыба.
Остров, который как рыба, который прячется под воду… Где-то она такое уже слышала.
— Как в сказке. Да, Серафим? — спросила Стеша.
— В какой сказке? — Он нахмурился.
— В сказке про рыбу-кит. Это такая огромная рыба, а на ней трава, лес, деревня даже. Ты себе таким представляешь этот волшебный остров?
— Это не сказка, Стэфа, — сказал Серафим тоном бабы Марфы. — Это настоящий остров, а не волшебный. А рыба… — Он надолго задумался, а потом продолжил: — Может, и в самом деле рыба? — Его брови изумленно выгнулись, словно бы он только что сделал великое открытие. — Старая-старая, большая-большая рыба. А те, другие — это ее детки.
— Какие другие?
Разговор был бессмысленный, но все равно увлекательный. Стеша живо представила гигантскую реликтовую рыбину, живущую в здешнем огромном болоте. Болото ведь и в самом деле было огромное! Она видела его на карте в отцовском кабинете. Помнится, еще удивилась его размерам. А папа тогда сказал, что придет очередь и этих глухих мест. Советские инженеры реки вспять обращают, что им стоит осушить какое-то болото! Просто время его пока не пришло, есть у партии задачи поважнее. А мама, помнится, тогда нахмурилась, как будто ей не понравились разговоры про грядущую мелиорацию. Или ей просто не нравились разговоры про болото?
— Болотные рыбы, — сказал Серафим и сунул озябшие ладони себе под мышки. — То есть это я думаю, что рыбы, а в деревне думают, что змеи. На болото у нас почти никто не ходит. Зверья в лесу хватает. Рыбы в реке полно. А на болото если только за клюквой, да и то недалеко, по самому краешку.
— Откуда ж тогда в деревне знают про рыб?
Явно все оттуда же, из местного фольклора! Если есть сказка про рыбу-кит, отчего ж не быть про рыбу-змею?
— По костям, — сказал Серафим. — По костям и черепам.
По черепам… Один такой Стеша совсем недавно видела висящим на входной двери. И это был в самом деле очень большой череп! Тогда ей подумалось, что змеиный. Почему подумалось? Наверное, из-за зубов. А если на самом деле рыбий? Много она видела в своей жизни рыбьих черепов? Может так статься, что в этих местах давным-давно обитали какие-то древние рыбы? Находят же до сих пор скелеты динозавров! Или мамонтов! А на торфяниках и условия подходящие! Высокая кислотность, недостаток кислорода — идеальная среда для мумификации и консервации.
—
— Глазом? — усмехнулась Стеша.
— Глаз у него только один, второй еще в детстве выбили камнем, — терпеливо пояснил Серафим. — Но тот, что остался, видит очень хорошо! Дед Тихон лучший на всю округу охотник.
— И он собственным глазом видел рыбу на болоте?
— Видел. — Серафим кивнул. — Рассказывал, что погнался за подраненным секачом и в азарте не заметил, как оказался на болоте.
— Болото — это же топь, да? Как там передвигаться? Где там вообще открытая вода?
— Как это где вода?! Это же болото! Там кругом вода. А под водой остров и рыбы. — Серафим говорил так уверенно и так увлеченно, что спорить с ним не было смысла. — А окна болотные, Стэфа? — Он всмотрелся в Стешино лицо, а потом кивнул, сказал уже спокойно: — Ты ж не была на болоте.
Она была. Вот только не летом, а зимой. И не видела она никакой большой воды из-за льда и снега. Только чувствовала.
— Баба Марфа меня на болото не пускает, — сказала Стеша с усмешкой.
— Правильно. Не надо тебе туда. Рано еще.
— Для чего рано?
— А может, и вовсе обойдется. — Серафим разговаривал сам с собой, на Стешу даже не смотрел. Она все никак не могла привыкнуть к этой его манере общения. — А рыбу дед Тихон тогда видел, вот как я сейчас тебя.
— И что это была за рыба? — спросила Стеша, уже окончательно смирившись с тем, что Серафим говорит только то, что сам считает нужным сказать.
— Большая. Очень большая! — Серафим снова развел в стороны руки. — Она утащила под воду секача. Деду Тихону, считай, повезло, что секач был к ней ближе, чем он. А то ведь кто знает, чем бы все закончилось!
Стеша вспомнила, как выглядит дикий кабан: видела чучело в краеведческом музее пару лет назад. Секач показался ей огромным, а экскурсовод тогда сказал, что это далеко не самый крупный представитель вида. И вот какая-то рыба сумела утащить этакую громину под воду!
— Дед Тихон тогда от страха на дерево залез. Всю ночь, говорит, на нем просидел. Боялся, что секача рыбе мало покажется.
— Это не рыба получается, а какой-то аллигатор, — сказала Стеша.
— Кто? — Серафим посмотрел на нее своим по-детски ясным взглядом.
— Крокодил такой огромный. Живет в болотах Северной Америки.
— Это не крокодил. — Серафим мотнул головой. — Дед Тихон лап никаких не видел.