Марь

Корсакова Татьяна

Пуля с тихим звоном упала в подставленный таз, и Стеша услышала вздох облегчения. Кажется, это был ее вздох. Дальше пришел черед повязки. Максимально плотно, максимально туго, чтобы воздух не проникал в плевральную полость сквозь рану, чтобы не сдавливало легкое, чтобы Степа смог, наконец, дышать.

— Все. — Она осторожно сложила окровавленные инструменты в таз и только потом позволила себе посмотреть на Степана.

Он лежал с закрытыми глазами. На какое-то пугающее мгновение Стеше показалось,

что он умер, что она убила его своими неумелыми действиями. А потом он открыл глаза и, слабо улыбнувшись, спросил:

— А теперь можно самогона, доктор?

— Травы будешь пить! — шикнула на него баба Марфа. — Ишь, молоко на губах еще не обсохло, а уже самогона подавай!

— Бабушка, — сказала Стеша шепотом, — рана загноится. С огнестрельными ранами всегда так.

— Не загноится. — В голосе бабы Марфы слышалась непоколебимая уверенность. — Если уж я с твоей раной справилась, то с его и подавно справлюсь.

— Его надо уложить на кровать, дать покой и отдых. — Стеша скосила взгляд на Степана.

— Нельзя ему тут разлеживаться. — В голос бабы Марфы вернулись привычные ворчливые нотки. — Его нужно спрятать. Несите его на болото, — велела она, оборачиваясь к мужикам. — Я покажу дорогу.

— Сейчас? — ахнула Стеша. — Бабушка, он не выдержит.

— Выдержит! — оборвала ее баба Марфа.

— А если там эти?… — Стеша понизила голос до едва различимого шепота.

— Я пойду с вами, — ответила баба Марфа не ей, а партизанам. — Ночью без меня вы туда не пройдете. А здесь оставаться опасно. Немцы могут объявиться в любой момент.

И ведь она была права. Стеша не знала, приходил ли в их дом фон Лангер в то время, когда она была без памяти. Может, приходил. Может, даже и не один раз.

— В доме на болоте есть все необходимое. — Баба Марфа словно отвечала на ее невысказанные вопросы и сомнения. — А немцы туда не сунутся.

— Мы бы туда тоже без лишней надобности не совались, — проворчал один из партизан, косматый дядька за шестьдесят. От его одежды сильно пахло сыростью и махоркой.

— Возникла надобность, Василь! — оборвала его баба Марфа. — Если уж притащили в мой дом этого щенка, то теперь слушайтесь!

За щенка Стеше стало обидно, а Степан, кажется, совсем не обиделся. Выглядел он все еще слабым и измученным, но дыхание его сделалось ровным, а губы утратили покойницкую синюшность. Перепалку он, похоже, не слушал или вовсе не слышал. Наверное, начало действовать зелье бабы Марфы.

— Может быть, утром? — спросила Стеша без особой надежды.

— Сейчас, Стэфа! Найди одеяло, пусть сделают носилки, пока я соберу самое необходимое.

—

Я сам пойду. — Степан все-таки их слышал.

— Да ты что?! — Баба Марфа посмотрела на него с усмешкой. — Сам ты, мальчик, даже с этого стола сейчас не слезешь, поэтому лежи и помалкивай!

Собрались они быстро. Стеша в сборах участия почти не принимала. Она попыталась убедить бабу Марфу, что раненому может потребоваться медицинская помощь, но та лишь отмахнулась.

— Если до сих пор не помер, значит, уже не помрет. До утра я побуду с ним на болоте, а утром Серафим тебя проводит. Сама на болото не суйся. — Ее глаза сузились. — Слышишь меня, Стэфа? На болото пока будешь ходить только с Серафимом!

Хлопнула входная дверь. Вернулись с импровизированными носилками партизаны.

— Приберись тут, — велела баба Марфа, наблюдая, как Степана перекладывают на носилки. — Малая может испугаться.

На самом деле баба Марфа думала не про Катюшу. Следы пребывания партизан не должны были обнаружить немцы, которые могли нагрянуть в любой момент.

— Что вы сделали? — спросила баба Марфа, глядя на Василия.

— Пустили под откос состав, — сказал тот мрачно.

— Что пустили под откос, молодцы. — Баба Марфа сунула ему в руки корзину с какими-то свертками и банками. — А подумали, что по вашему следу псы пойдут? А кого они схватят, знаете?

Василь ничего не ответил. Выражение его лица было решительное, упрямое и виноватое одновременно.

— На болото фрицы точно не сунутся, — подал голос второй мужчина, болезненно худой, высокий, в круглых очках с разбитой линзой. — Местные знают, что на болоте опасно.

— Местные знают. — Баба Марфа кивнула. — А немцы знают?

Ответом ей стала тишина. И она, тяжко вздохнув, велела:

— Ладно, надо идти, пока не рассвело. Стефания, запри за нами дверь и до рассвета никому не открывай.

Она посмотрела на Стешу таким пронзительным взглядом, что сразу стало ясно, кого она имеет в виду.

Стеша молча кивнула. Глянула на Степана, сказала:

— Я навещу тебя завтра.

— Уже сегодня. — Он слабо улыбнулся. — Буду ждать, Стеша.

Глава 19

Несмотря на ночные приключения, проснулись они на утренней зорьке. Стэф вышел из дома первый. Apec еще немного полежал, пялясь в потолок, а потом выбрался из-под одеяла. После вчерашнего в голове шумело. Он включил кофемашину, а потом с двумя чашками крепкого кофе вышел во двор.