Мастер икебаны

Суджата Масси

— Я же говорил вам, — Такео закашлялся, — вы ловко наломали дров во всех возможных смыслах, но среди них — ветки ядовитого плюща, который растет на заднем дворе кура, вы ведь там его нашли, верно? Ваши руки скоро покроются сыпью. Вернувшись на вечеринку, вы не сможете этого скрыть!

— Ёрико, погасите огонь, — взмолилась я. — Ядовитый дым опасен и для вас, поверьте!

— В таком случае нам нужно поторопиться, — деловито сказала Ёрико. — Рей-сан, вы теперь подниметесь на чердак, чтобы мы могли устроить все как положено.

— Так же было и с

Сакурой, верно? — спросила я, спотыкаясь в темноте и чувствуя прикосновение меча через тонкий шелк. — Сначала вы ее отравили. А потом, когда она умирала, проткнули ей горло ножницами для икебаны... — Вжик! Острие сделало еще одну дырку в моем кимоно, но я продолжала: — Вы устроили весьма драматическую сцену. Вот только к чему это все?

— К тому, что нужно было напомнить людям о преступлении Норие, погубившей Рейко Каяму! Она убила ее и осталась безнаказанной! — возопила Ёрико.

— Это было падение, несчастный случай, — сказала я, нащупывая ногой первую ступеньку тансу. — Норие винит себя, потому что Рейко поскользнулась, подавая ей ножницы. Но разве это преступление?

— Твоя тетя рассказала мне это, перед тем как потерять сознание, — сказал Такео из темноты. — Все эти годы я не верил, а теперь понял, что все так и было. Слишком поздно.

— Ничто не должно быть забыто! — с пафосом произнесла Ёрико. — Я напоминала Норие о ее вине каждый год! И вам, Такео-сан, когда вы сбивались с правильного пути и позорили имя своего великого отца. Но вы меня не слушали.

— А я тут при чем? — вмешалась я, одолев еще одну ступеньку. — Зачем вы пытались меня отравить, а потом посылали мне угрожающие хайку? Разве я виновата в смерти Рейко?

— Ты виновата в том, что была слишком близка к истине. Так же, как Сакура. — Тут голос Ёрико снова стал умильным: — Рей-сан, двигайтесь осторожнее, ваше стройное тело не должно быть повреждено. Если вы упадете вниз и разобьетесь, я не смогу собрать нужную композицию.

Я подобрала полы кимоно и шагнула на следующую ступень, коварно заскрипевшую под моим весом. Если учесть, что сзади шла Ёрико, то для старого тансу тяжесть была почти непосильной.

— Не говорите мне, что вы убили Сакуру из высоких побуждений! — С галереи донесся едва слышный, хриплый голос Такео. Он задыхался, наглотавшись ядовитого дыма. Если мы выйдем отсюда, я больше не позволю ему выкурить ни одной сигареты.

— Береги дыхание, — сказала я, обратив лицо вверх. — Сакура каким-то образом узнала, что, одевшись в кимоно твоей матери, Ёрико продала керамику школы Каяма и, может быть, даже что-то еще.

Поднимаясь по крутым ступенькам и чувствуя дыхание Ёрико на своем затылке, я внезапно поняла, что нужно делать. Это был рискованный шаг, но дело того стоило, к тому же я двигалась увереннее в мокрых чулках, чем моя преследовательница в элегантных дзори.

— Сакура угрожала выдать Ёрико, и та стала действовать не задумываясь, как прирожденный убийца — логично и быстро. Заколов Сакуру, она попыталась устроить все таким образом, чтобы подозрение пало на Норие, — продолжала я тихо, отчаянно обдумывая свой замысел.

— Быть слишком

догадливой опасно, — ядовито сказала Ёрико за моей спиной.

— А со дес ка? Да неужели? — спросила я, внезапно перепрыгнув через две ступеньки. Я все-таки успела почувствовать холодное прикосновение меча, скользнувшего по моей спине, а потом стремительно обернулась и наставила камеру в лицо Ёрико, будто пистолет. Нажав на кнопку, я послала вспышку ослепительного света прямо ей в глаза.

В белом мерцающем свете я на долю секунды увидела ее лицо — сначала удивленное, потом испуганное, потому что, невольно попятившись и потеряв равновесие, она не удержалась на узких ступеньках и стала падать. Еще через секунду я услышала тошнотворный звук ее падения — мягкий хруст ломающихся костей. Рядом звякнул о цементный пол выпавший из ее рук самурайский меч.

Ёрико всхлипнула, как будто в недоумении, потом громко запричитала. Она умоляла меня о помощи на японском и на английском — она и правда знала английский! — но у меня были дела поважнее. Мне нужно было погасить огонь, остановить кровь, льющуюся из горла тети Норие, и развязать Такео. На Ёрико у меня не было времени. Перекинув руки через низкие перила галереи, я подтянулась и оказалась наверху.

30 

Спина у меня жутко болела. Я с трудом разогнулась и воткнула лопату в землю, озирая предстоящую работу: еще один квадрат бесконечной лужайки тети Норие.

Понятия не имела, как горек хлеб садовника.

— Не забывай, что копать нужно достаточно глубоко, Рей. Погляди, как дивно справляется Такео-сан, и бери с него пример! — Тетины команды доносились из патио, где она восседала в шезлонге, наблюдая за нами.

Мы вскапывали эту лужайку уже несколько часов под палящим майским солнцем. Тетя Норие решила, что шторм, обрушившийся на Идзу в тот злосчастный день, был предвестником сезона дождей, и первое, о чем она попросила, придя в сознание в больнице, было:

— Рей, детка, обещай, что мой сад будет посажен вовремя, чтобы дожди поливали его, а не просто землю на лужайке.

Я была в эйфории оттого, что все так хорошо закончилось и тетя жива. Я могла пообещать все что угодно, и она в этом не сомневалась.

Триста швов понадобилось наложить, чтобы зашить тетины раны — порезы от острых садовых ножниц, которыми Ёрико пыталась проткнуть ей горло.

Тетя заслонялась руками, и теперь эти руки были забинтованы до самых запястий, что лишило ее возможности хлопотать по дому и работать в саду.

Особенно ее огорчало то, что она не может посадить дикие растения, которые ей подарил Такео.

Я поправила съехавшую на лоб соломенную шляпу, в которой смахивала на классическую батрачку в рисовых полях. Такео в своей шляпе выглядел великолепно, впрочем, как и во всем остальном. Правда, он лишился своей любимой гринписовской майки. Полиция забрала ее, залитую кровью Норие, как улику. Туда же отправилось и мое изрезанное мечом кимоно. И тетина камера, разумеется. Особенно полицию обрадовала фотография, на которой Ёрико с разинутым от удивления ртом держит перед собой меч, за секунду до того, как, потеряв равновесие, обрушится вниз.