Месть графа Эберлин

Лэндон Джулия

Лили не стала смотреть в окно, чтобы увидеть это. Её мысли были целиком заняты Эшвудом и Тобином. Тщетность её поисков драгоценностей начала проникать ей в сердце, и реальность ситуации становилась болезненно ясной. Она не могла исправить причиненный ущерб. Она не могла больше предаваться фантазии о Тобине. У нее была ответственность перед собой, своей семьей и Эшвудом.

И все же Лили чувствовала себя потерянной. Она едва ли могла даже думать о возвращении в Эшвуд после всего, что произошло. Как странно, подумала она рассеянно, что она пришла

к тому, чтобы считать Эшвуд своим домом и желала принадлежать ему. В своей решимости удержать его от попадания в руки Тобина, она обнаружила удивительную привязанность к дому, который хранил так много ужасных воспоминаний. Как только она вымела всех призраков и гоблинов из своей памяти, она прониклась к нему симпатией.

До сих пор так и было. Теперь, когда она поняла, что никогда не сможет смягчить трагедию всего, что там было утрачено, она не могла вынести возвращения туда.

Лили также предавалась одной-двум фантазиям, в которых участвовали Тобин и Эшвуд в течение последней недели. Она представляла их там вдвоем, копающихся в садах, совершающих долгую прогулку к озеру под ветвями вязов. Смеющихся — смеющихся? Лили не могла не улыбнуться этому образу. Стойкий, невозмутимый Тобин весело смеется над какой-то глупостью.

Но будущее с Тобином означало бы отказ от всего, ради чего она работала в Эшвуде, и поставило бы под угрозу будущее любых её детей. Лили, по сути, отказалась бы от своего права принадлежать к этому обществу, к таким людям, как Дарлингтоны, а принадлежность — это все, чего она когда-либо действительно хотела.

И все же, мысль о детях, которые могли бы быть у неё и Тобина, вызвала у неё восхитительную дрожь. Она могла представить себе этих маленьких милашек: темноволосых, как она, высоких и крепких, как он. Ах, Тобин. Постоянно в её мыслях. Она отчаянно хотела найти драгоценности и освободить его от вечного клейма сына вора. Но это казалось невозможным — никто не помнил о событиях, которые произошли так давно.

"О, они играют в снежки!" — смеясь, сказала одна из горничных.

"Там едва ли хватит снега для этого," — сказала другая горничная. "Кто это?"

"Кто?"

"Джентльмен вон там, стоит у ворот."

"Подозреваю, что из города. Всегда кто-нибудь смотрит, как мокрая собака, да?" Пара засмеялась. Лили слышала, как одна отошла от окна и двигалась по гостиной, где она притворялась, что читает.

"Эй, да он заходит через ворота сейчас."

"Честное слово, Бесси, ты собираешься весь день таращиться в окно?" — упрекнула ее другая, и они вышли из комнаты.

Когда они ушли, Лили встала и подошла к окну посмотреть на снег. Тот, о ком они болтали, ушел. Она пожала плечами и вышла из гостиной — она была слишком рассеянной и беспокойной, чтобы читать.

Она бесцельно шла по длинному коридору, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на картину или полюбоваться предметом керамики. Она слышала громкие голоса внизу, но не обращала на это особого внимания. Слуги часто громко разговаривали в просторном фойе.

Но через мгновение

Бесси запыхаясь поднялась по лестнице. "Мадам, к вам посетитель," — запыхавшись сказала она.

"Ко мне?" — спросила Лили, удивленно.

"Это джентльмен. Герцогиня сказала, чтобы вы немедленно спустились."

Лили последовала за Бесси вниз по лестнице. Пройдя половину пути, ее сердце на мгновение перестало биться. Тобин стоял в фойе, снег на его плечах, его шляпа была так крепко зажата в руке, что она видела побелевшие костяшки его пальцев. Он боролся с собой, стоя неподвижно. Сердце Лили начало бешено биться. Он пришел за ней. Она знала это. Он пришел за ней.

Рядом с ним стояла Кейт, тревожно глядя на Лили.

Тобин внешне не выказывал никаких эмоций, когда поднял на нее взгляд. Он стоял очень неподвижно, не двигаясь. Лили поспешно спустилась по лестнице. Когда она подошла к ним, взгляд Тобина, казалось, растаял на ней.

"Лили," — тихо сказала Кейт, — "Граф Эберлин приехал навестить вас. Вдовствующая герцогиня в салоне. Мне следует пойти к ней?"

В голосе Кейт чувствовалась спешка. Лили прекрасно знала, что вдовствующая леди Дарлингтон будет вне себя оттого, что Тобин пришел к её двери. "Пожалуйста," — сказала Лили.

"Может быть, вы примете лорда Эберлина в гостиной?" — предложила Кейт, указывая на дверь рядом с фойе.

"Прошу прощения, не пришел ли я в неудобное время?" — спросил Тобин, его голос был напряженным.

"Вовсе нет!" — быстро сказала Кейт. "Просто моя свекровь не… хорошо себя чувствует. Мне следует пойти посмотреть, что с ней." Она умоляюще посмотрела на Лили и поторопилась уйти.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала Лили, когда Кейт исчезла на лестнице.

— Я мог бы спросить то же самое у тебя, — сказал он, его голос был мягким, низким и скользил, как теплый кусочек меда, по ее спине.

Форейтор открыл дверь с улицы. — Карета на подъезде, — крикнул он другому форейтору внутри.

— Как раз кстати, — сказала Лили, вытягивая шею, чтобы увидеть дверь за Тобином, — у меня были дела в Лондоне. А у тебя?

Тобин не ответил. Он сглотнул.

— С тобой всё в порядке? — прошептала она и положила руку ему на предплечье. Она почувствовала, как он напрягся, все его тело задрожало от этого.

Снаружи кучер выкрикнул что-то форейторам; один из них взял зонт и поспешил на улицу. — Возможно, нам стоит пройти в гостиную, — сказала она.

Тобин покачал головой и снова сглотнул.

— Тобин, ты должен что-то сказать…

— Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — произнес он чопорно, как раз в тот момент, когда позади него вошел герцог Дарлингтон. Герцог остановился, его взгляд сначала задержался на Лили, затем на спине Тобина.

Лили не знала, что сказать. Отобедать наедине в Тибер-Парке было сомнительным поступком, но, тем не менее, она сделала это в относительной частной обстановке. В Лондоне все было совсем по-другому. Как предупреждала её Кейт, сплетни разлетаются быстрее света.