Монумент

Грэхем Йан

После встречи с Элзефаром Краск обеспокоился еще больше. Баллас припомнил, как старик, смеявшийся над его поисками Белтиррана, вдруг осекся и затих. В тот миг Краск внезапно осознал опасность: такая осведомленность о планах Балласа грозит смертью и ему, и его дочери. Ведь если Краск сообщит об этом стражам – или они вытянут из него тайну, – Баллас будет обречен.

Теперь, сидя на кровати в гостиничном номере, Краск угрюмо и напряженно молчал. Баллас лениво раздумывал, что станет делать с Краском и Эреш, когда те перестанут быть ему полезны. До сих пор эта мысль не приходила ему в голову, но, видя страх Краска, он внезапно

осознал, что рано или поздно вопрос придется решать.

Он мысленно пожал плечами. Сейчас это не важно. Покамест у него есть задачи поважнее.

На улицы Грантавена спустился вечер. Баллас вышел из гостиницы и отправился в парк. Ночь была ясной. Лунный свет серебрил голые ветви деревьев и пруд, покрытый корочкой льда. Однако вскорости стало темнее: место, назначенное Элзефаром для встречи, находилось на краю парка – там, где он упирался в узкую улочку и обращенные к ней задние стены высоких домов из темного кирпича. Высокие мрачные здания закрывали луну, и серебристый свет исчезал, тонул в их тенях.

Баллас не доверял темноте. Многие люди боятся ее, но страх их, как правило, беспочвен и иррационален. В темноте они усматривают что-то мистическое – скрытую угрозу сверхъестественного толка. Что же до Балласа, его опасения были вполне объяснимы: темнота дает преимущество затаившемуся врагу. Поэтому, оказавшись в тени высоких домов, он настороженно огляделся по сторонам и прислушался. Сперва все было тихо. Затем в отдалении раздались негромкие звуки: деревянное постукивание по твердой от мороза земле.

Неслышно шагнув за дерево, Баллас вынул кинжал. Впрочем, волновался он напрасно: по аллее шел Джонас Элзефар, ловко перебирая костылями. Когда переписчик приблизился, стало ясно, что путешествие дается ему нелегко. На лбу Элзефара блестели капельки пота, он тяжело дышал и бормотал проклятия. Добравшись до места, Элзефар тяжело привалился к стволу лиственницы и перевел дух.

Баллас молчал – он все еще прислушивался. Однако ничто, кроме хриплого дыхания мастера Элзефара, не нарушало тишину.

– Я один, – сказал переписчик.

– Точно?

– Разумеется. – Элзефар порылся в поясной сумке и вынул бутылочку виски. – Каждую зиму холод ощущается все острее, – пробормотал он. – И я все сильнее зябну. Это одно из неудобств возраста: стареющему человеку нужен повод для недовольства. Многие люди боятся немощи, но я и без того калека. Так что мне пришлось отыскать другую тему для сетований, и я выбрал погоду. Зимой жалуюсь на холод, летом – на жару. – Элзефар сделал большой глоток и удовлетворенно кивнул. – Я предложил бы и тебе глоточек, но чтобы выполнить мое поручение, требуется ясная голова.

– Да, поручение, – пробормотал Баллас. – Что я должен сделать, Элзефар? И что получу взамен?

– У меня нет карты горных путей, – отозвался переписчик, – но я назову имя человека, который перевалил через горы и побывал в Белтирране.

Баллас смерил Элзефара испытующим взглядом.

– Он проведет меня туда?

– Нет, – сказал Элзефар. Для этого он слишком стар. Времена приключений для него миновали. Однако этот человек понимает горы. Чувствует их и хорошо знает. Я переписал массу отчетов о путешествии в Белтирран. По большей части я им не верил и считал вымыслом. Их авторы – не слишком честные люди. Они жаждали славы. Или денег. Или того и другого вместе. Это просто лжецы, желавшие нагреть руки на продаже запрещенных текстов.

Человек, о котором я веду речь, не того склада. Слава была ему не нужна. Более того: он избегал ее, боялся, как дурной болезни. Он написал свой отчет анонимно, и мало кто знал настоящего автора. Он сделал это не ради денег, потому что и без того богат.

– Кто же он? Купец? Слуга Церкви? Переписчик чуть улыбнулся.

– Позже, – сказал он, поднимая палец. – После того, как ты выполнишь свою часть сделки.

– И что же это за дело?

– Работа, с которой ты хорошо знаком.

Баллас приподнял брови.

– Убийство, – сказал Элзефар.

Повисла тишина. Баллас смотрел на переписчика, испытывая сложную гамму чувств. Весь день он гадал, какая услуга могла потребоваться Элзефару, но никак не ожидал такого оборота.

– Ты считаешь меня убийцей? – медленно проговорил Баллас. – Полагаешь, что это дело хорошо мне знакомо?

– Именно так, – спокойно сказал он. – Убийства не доставляют тебе особенного удовольствия. Ты не считаешь их развлечением. Но если возникает таковая необходимость, не колеблешься ни секунды. У тебя особенный взгляд – цепкий и настороженный. Такой бывает у хищных птиц. Ты опасный человек, и это меня тревожит. Поскольку, если тебе вдруг понадобится моя смерть, ты тоже не задумаешься. А я слаб, и исход этой схватки предрешен… – Он пожал плечами. – Твой цвет – красный, друг мой. И это не цвет заката, не цвет розы. Крови… Да, крови. А вдобавок есть еще одна вещь, которую необходимо учитывать… – Голос Элзефара сделался насмешливым. Он вынул из поясной сумки пергаментный свиток и протянул его Балласу. – На-ка вот, почитай.

Баллас развернул свиток. Царила полутьма, а буквы были мелкими, и текст удалось разобрать не сразу. Однако заглавие, написанное сверху страницы более крупными, жирными буквами, сразу бросилось в глаза:

Эдикт об Уничтожении.

Издан Церковью Пилигримов в

четырнадцатый день двенадцатого месяца

в год девятьсот девяносто шестой от Воссоединения

Баллас задержал дыхание. Сердце бешено заколотилось в груди, едва не выламывая ребра. Пергамент задрожал в пальцах. Нервно облизнув губы, Баллас поднял взгляд на переписчика.

– Читай-читай, – сказал Элзефар. – Уверяю тебя, это подлинник.

Согласно приказу Благих Магистров, человек, именуемый Анхага Баллас, повинный в богохульном деянии и преступивший законы Четверых, Церкви Пилигримов и Друина, должен быть лишен жизни.

Любому жителю Друина, независимо от статуса, дохода, возраста и пола, при обнаружении Анхаги Балласа предписывается уничтожить такового. Никакой способ убийства и никакие средства в означенном случае не являются запрещенными, ибо деяние сие священно.

Приметы Анхаги Балласа: рост шесть футов и восемь дюймов, волосы черные, глаза серо-зеленого оттенка, телосложение крепкое. Черты лица грубые, нос сломан, лицо покрыто шрамами. На лбу шрам в виде полумесяца. Голос низкий. Выговор южного региона Хатфола.

По предоставлении неоспоримых доказательств смерти Анхаги Балласа человек, уничтоживший такового, будет вознагражден, а также получит отпущение всех грехов, прошлых и будущих.

Подписано Благими Магистрами.