Мстиславцев посох

Ялугин Эрнест Васильевич

— А не сказано ли в писании, достойный пан Василь,- прищурился поляк,- что господу сирые да убогие угодны?

— Сирые-то всего более господарям угодпы,- закипел дойлид Василь.

Амелька не стал и мушкет глядеть, прислушивался к беседе. Приметив это, Петрок тронул дойлида за локоть.

— Палить-то из мушкета когда будешь, а, дядька Василь?

Тот отмахнулся.

– Не встревай, когда старшие размову ведут.

Однако дойлид Василь уж и сам поостыл. Достойно поведал, какой мастер резные

украшения каменные внутри храма работал, а кто свод выкладывал.

– Аркатурные поясы будут таксамо сплошь в резьбе да в изразцах, и шеи в изразцах,- оживленно говорил дойлид.

Поляк слушал со вниманием, потом полез за пазуху, вытащил небольшой свиток.

— Мы же во так мыслим свой храм ставить...

— Петрок, запали еще свечку, хлопчик!
– сказал дойлид Василь, бережно разворачивая свиток на столе.

Однако Петрока опередил Амелька. Ловко зажег толстую, беленого воска свечу, поставил.

— Крепость, а не храм у гебя, пан Сигизмунд,- заметил дойлид Василь.

— Так заказано святым орденом,- возразил поляк.- Однако и ваш нагадывает мне невеличкий замок. Эти три вежи в основании. Также и машикули.

— Мы на своей земле,- нахмурился дойлид Василь.

— Все мы подданные великого князя,- поляк поднял свой спокойный взор на дойлида Василя.- Или не так, пане Василь?

— Все так,- буркнул тот.- Однако вы вот веру новую нам дать желаете, а норовите за крепостные стены схорониться. Нет, чуждо будет старанье твое люду нашему. Колко все и неприятно. Надобно бы округлее, как испокон веку на Руси ведется.

— Зодчий Валлон так учит.

— Однако тот градоделец Валлонка сам по-иному норовит. Нюх у него собачий на это, диво что, немец.

Сигизмунд Кондратович согласно кивал. Под вечер тучи-таки раскидало ветром к небокраю. И хоть земля раскисла и в иных местах пройти было трудно, дойлид Василь не утерпел - захотел не откладывая опробовать подарок.

Палили в Челядном рву, будоража посадских собак. Дойлид Василь метче всех - с пятидесяти шагов первым же выстрелом чурбан деревянный повалил. Калина, который тоже увязался за дойлидом, цокал языком:

— Ну, штука! Только птицу небось не сшибет.

— А ты подкинь магерку, отжалей,- подзадорил его Степка.

Ухмыляясь, Калина вложил в шапку камень, чтоб шибче летела, подкинул. Дойлид Василь тут же выпалил. Магерку рвануло в сторону. Филька как самый младший побежал, поднял магерку, со смехом понес, насадив на руку. Из дырки выглядывали два филькиных пальца.

Калина огорченно ощупывал магерку.

— А ведь совсем новая была. Третьего дня в лавке купил.

— Уж так и в лавке,- усомнился Степка,- скажи уж по-честному - Лука у ветошника раздобыл.

Зная бедное Калинино житье, дойлид Василь дал ему два гроша. Обрадованный Калина тут же спрятал деньги за щеку.

—

Могу еще подкинуть,- протянул мазилка свою магерку.

— Дорого, купец,- засмеялся дойлид Василь.

— Да ведь задаром подкину,- зарумянился Калина. Дали выпалить и Петроку. Тот поначалу храбрился, а как приложил к плечу тяжелый мушкет, оробел.

— Мимо!
– злорадно крикнул Филька.

— А ну, попробуй ты,- предложил ему дойлид Василь.

Филька тоже не попал, видно, и он выпалил с закрытыми глазами.

Петрок увидел, что Филька морщится и незаметно потирает плечо.

— Болит?
– спросил шепотом. Филька мотнул головой.

— И у меня саднит, аж слезно. Теперь палили Степка и Калина.

– Начало доброе,- сказал дойлид Василь.- А вот как снег ляжет, поедем мы полевать медведя.

ПОЗДНИЙ ГОСТЬ

Купец Апанас Белый отпустил приказчиков и самолично навешивал на дверь хитроумный замок, когда его тронули за плечо. Апанас круто повернулся, зажав в кулаке тяжелый ключ. В такую пору, когда пустели торговые ряды, тут иной раз гуляли лихие разбойничий.

— Не пугайся, купец.

На Апанаса Белого, пряча голый подбородок в стоячем вороте армяка, насмешливо глядел косоглазый незнакомец, по виду повытчик.

— Тебе чего?
– буркнул Апанас Белый.

— Разговор до тебя важный маю.

Апанас Белый знал, как неожиданно и необычно заключаются иной раз важные торговые сделки.

— Ну так погоди, человече. Навешу эту собачку, да и пойдем до меня в дом.

— Лишние уши нам ни к чему,- незнакомец усмехнулся.- Я прислан к тебе от самого ясновельможного старосты. Уж давай тут.

Апанас Белый молча отпер лавку, пропустил вперед посланца Яна Полубенского, достал огниво.

— Свет не надобен,- остановил его незнакомец.- Вы, торговые люди небось и во тьме выгоду свою узреть способны.

«Да и ты птица, видать, полунощная»,- подумал купец, на всякий случай сжимая в кулаке ключ, которым можно было отбиться от любого татя. Не доверял он этому позднему гостю, чуял в нем какую-то недобрую силу.

Незнакомец приметил ключ, усмехнулся и достал янтарные четки.

— Сядем,- сказал он смиренным голосом и перекрестился на темный угол.

Сели один от одного поодаль. Купец терпеливо ждал, пока гость перебирал четки.

— Справно ли торгуешь, пане Апанас?
– спросил незнакомец.

Купец шевельнулся, не знал, как ответить.

— Всяко,- сказал наконец.- Перебиваемся. Однако ныне какой торг? Санных обозов ждем.

— Ну, тебе господа гневить нечего,- возразил гость.- Слышно, дома добрые маешь в месте Мстиславском, да недавно у господаря Рымши две деревеньки малые купил дешево.

— Чужая мошна завсегда толще.