Нареченные
Шрифт:
– Ты не должна, но не вижу причин, почему бы нет. Это покажет, что ты любишь его, хочешь провести с ним всю жизнь и принимаешь его любовь, его семью и защиту.
– Никогда не думала, что выйду замуж в восемнадцать лет, – проговорила я чуть слышно, почти стыдясь своих слов.
Рэйчел обняла меня и прижала к себе. Я ощущала ее глубокое дыхание. Ее ум полнился симпатией и добрыми мыслями, и еще постоянной тревогой. Она боялась, что Калебу причинят боль, пусть даже не намеренно. Рэйчел не хотела, чтобы ее сын испытал страдание, связанное с
Ее также беспокоило, что мы слишком молодые, но, наверное, Бог выбрал нас, и она бессильна помешать.
– Я никогда не причиню ему боль, – убежденно произнесла я, поворачиваясь к ней. Рэйчел продолжала обнимать меня. – Я люблю его. – Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза, и увидела, что и она смахнула слезу. Ко мне подскочила Белла и лизнула руку, будто почувствовав, что мне очень нужен поцелуй. – Я люблю его и не собираюсь отказываться от него, от вашей семьи и образа жизни. Я его знаю. Мы с Калебом не собираемся расставаться. И мне ничего другого не нужно. Я только не понимаю, почему все так сложно. Почему мы не можем быть просто молодыми людьми, которые любят друг друга? Почему мне нужно всем врать? Почему я должна быть Провидицей? – Я чувствовала, как к горлу подступает комок, и еще сильнее расплакалась. – Такое ощущение, что мне просто не с кем поговорить… Бывает… мне просто…
– Просто тебе нужна мама, – закончила за меня фразу Рэйчел.
– Мне хочется, чтобы все было, как при маме. Чтобы был кто-то, кто понимал бы меня.
– Боюсь, в этом мире вряд ли найдется кто-то, кто мог бы понять. Вы с Калебом, как бы это ни пугало тебя, особые, отличные от других. Мне очень жаль говорить об этом. И мне жаль, что это так тебя мучает.
– Я знаю, что это я, что я Провидица. Чувствую это в моей крови. Я только не знаю, хватит ли у меня сил для борьбы.
– Хватит. Иначе ты не была бы Провидицей.
– Так мне говорил и Калеб. – Я рассмеялась сквозь слезы, и Рэйчел засмеялась вместе со мной.
– Он довольно неглуп, мой сын…
– Он довольно… все на свете. Не знаю, что бы я делала без него.
– Приятно слышать.
– Я недостойна его, – пробормотала я. – Он всегда такой добрый и всегда думает о других, а я эгоистичная и наивная.
Она улыбнулась.
– Слышала бы ты, что мне говорит Калеб. Когда он звонит, то говорит только о тебе, не остановишь. Вот бы показать тебе, как он рассказывал про ваше запечатление! – Рэйчел наклонила голову, и в ее глазах блеснул огонек. – Хотя показать можно.
И тут же начала воспроизводить не очень четкую, немного размытую картинку того, как Калеб вбежал в дом Кайла, даже забыв закрыть за собой дверь, споткнулся и упал на колени. Все в тот момент находились в гостиной. Когда он заговорил обо мне громким голосом, все разволновались. Подскочили к двери, чтобы посмотреть на меня. Калеб объяснил, что я ушла с Кайлом, чтобы не мешать ему рассказывать.
– Вы должны ее увидеть. Она – все, о чем я только мечтал. Она милая, очаровательная и все так
– А как она выглядит? – поинтересовался кто-то.
– Она просто… ну, просто прекрасная. Невысокого роста, шатенка, с веснушками.
– Знаешь, Калеб, ты мог бы найти и получше, – посетовала бабушка.
– Ты увидишь ее завтра. Я заберу ее утром и привезу на встречу с вами. Пожалуйста, будьте с ней поласковее. Я знаю, это просто… чудо. Но я не хочу ее пугать.
– Что же, Калеб, – медленно проговорила бабушка, – если она твоя девушка, то все хорошо.
– Она моя, – громко повторил Калеб. – Я чувствую, как бьется ее сердце. Вот, прямо сейчас.
В комнате раздался взрыв ахов и охов, и Рэйчел обняла его. На ее щеку упала слезинка, а все вокруг радостно зашумели. Питер хлопнул Калеба по спине и зажмурился.
Рэйчел стерла воспоминания, а я еще раз вытерла слезы.
– Все будет, как будет, Мэгги. Нам судьбу не обогнать. – Я взглянула на нее и подумала: почему это слово – судьба – постоянно всплывает в разговорах с Асами? – Я знаю, ты любишь Калеба.
– Люблю.
– А он любит тебя.
– Мне так стыдно за то, что я тогда убежала, – я почувствовала, как у меня покраснели щеки.
– Ему нужно было быть более внимательным. Мы все делаем ошибки, даже Асы, но в конечном итоге все становится на свои места.
– А у вас с Питером бывали ссоры?
Она хихикнула и теснее прижала меня к себе.
– А как же, дорогая. Когда пробудешь замужем столько, сколько я, накопится не один синяк. Даже научишься драться. Мы же не homo sapiens. У нас много общего, и в то же время мы отличаемся едва ли не во всем, что делаем. Мы боремся только конструктивно. У нас считается, что очень полезно заводить горячий спор.
– Согласна, – я вспомнила о нашем с Калебом разговоре после моего возвращения.
– Калеб очень заботится о тебе, даже больше, чем Питер заботился обо мне. Наблюдать за вами одно удовольствие. Если он иногда жестковат, то из-за того, что любит тебя, Мэгги. Возможно, он подчас такой требовательный в своем желании оградить тебя из-за того, что ты Провидица, а в нем изначально заложено стремление охранять ее. Это инстинкт. Можешь не сомневаться.
– Не буду, – пообещала я и почесала Беллу за ушком. Для щенка собака была очень спокойной.
– Ладно, думаю, мы можем возвращаться, если у тебя нет желания побыть тут еще.
– Нет, я готова. Спасибо.
Мы шли домой по пляжу и молчали, чувствуя приятное удовлетворение от разговора, а Белла крутилась между нами. Подойдя к дому, у входа на задний двор я остановила Рэйчел за руку, потом крепко обняла.
– Не знаю, как благодарить вас. Спасибо. Не представляете, как вы мне помогли.
– Я всегда буду здесь в твоем распоряжении. Тебе может показаться странным, но мы тебя любим. И однажды, Мэгги, ты научишься любить нас, – ласково ответила она.