Нерушимые узы
Шрифт:
Мои Узы довольно гудят в груди, когда Нокс не просто отвечает на поцелуй, но и углубляет его, ещё крепче прижимая меня к себе, прежде чем поставить на ноги и вернуться в комнату за тем, что ему нужно.
Я чувствую себя немного запыхавшейся, будто ноги больше не хотят нормально работать, и, спотыкаясь, возвращаюсь на кухню, игнорируя самодовольную ухмылку, которую бросает в мою сторону Гейб.
— Ни слова, — язвлю я, а он поднимает руку и скрещивает палец на сердце, как тот наглый мерзавец, которым он и является.
Он
— У тебя есть время пойти и помыться. Мы никуда не торопимся, — резко бросает Норт. Гейб просто кивает, спокойный и добродушный, как всегда.
Возможно, я лучшая Привязанная в мире, потому что ныряю в объятия советника, чтобы отвлечь его от мрачного настроения. Я вздыхаю в тот момент, когда меня окутывает тёплый, чистый аромат его тела. Мне действительно нужно стащить ещё немного его одежды, если он снова будет пропадать на долгие часы.
Он берёт моё лицо в ладони и прижимает наши лбы друг к другу, тихо бормоча:
— Ты выглядишь уставшей, моя Привязанная. Может, отложим это до завтра?
Я обхватываю его талию руками и прижимаюсь губами к его губам, наслаждаясь ощущением того, что полностью окружена им:
— Я в порядке. Просто скучаю по тебе, но мне ничего не нужно.
Он кивает и проводит большими пальцами по моим щекам, словно заново знакомясь с мягкостью моей кожи:
— Как только составим план, возьмём перерыв, Привязанная. Я позволю совету разбираться самим. Тогда мы сможем сделать этот дом по-настоящему нашим, а не просто местом, куда можно заскочить.
Не уверена, что кто-то из нас готов к тому, чтобы Норт погрузился в режим обустройства гнезда, — особенно после истории Гейба о том, как ему пришлось срывать идеально уложенную плитку, потому что она не совсем соответствовала ожиданиям Норта. И дело не в том, что Гейб сделал что-то не так: Норт вспылил из-за того, что цвета на мониторе выглядели иначе, а оттенок камня оказался не тот. Всё это бесконечно сбивает меня с толку, но остальные, похоже, принимают это без единого слова, так что я оставляю тему.
Я отхожу от Норта и направляюсь к обеденному столу, быстро чмокая Грифона в губы, когда сажусь рядом с ним. Мне нравится, как он тут же притягивает меня к себе, словно мне больше негде сидеть за столом, кроме как рядом с ним.
— Я прихватил ужин по дороге обратно. Норт убедил повара приготовить сегодня рыбные тако.
Взгляд чистой, неподдельной любви, которым я одариваю своего Привязанного, заставляет всех вокруг хохотать. Просто чтобы ещё немного их подразнить, я говорю:
— Женись на мне, Привязанный.
Как и ожидалось, тут же начинается перебранка: все наперебой подшучивают над Нортом из-за того, что у него
— У меня всё. Здесь всё, что я собрал о богах. Мы можем сверить всё, что сказал Узы бога, с этими данными.
Норт смотрит на бумаги мгновение, затем открывает шкафчик, достаёт большую бутылку виски и три стакана.
Похоже, ночь будет долгой.
Кажется, Норт хочет разобраться с этой ситуацией примерно так же сильно, как и все мы, — то есть совсем не хочет. Я узнаю все бумаги, которые Нокс раскладывает перед всеми, из нашей душевной связи: вся информация уже есть в моей голове, если она мне понадобится. Так что, когда он не даёт мне ничего из этого, я совсем не расстраиваюсь.
Атлас очень обеспокоен за меня.
— Разве мы не должны дать это всем, чтобы мы все могли взглянуть, включая Оли и её Узы? — спрашивает он.
Нокс жестом указывает на пустое место на столе перед собой:
— Оли и я знаем всё, что там написано. Нет смысла нам пялиться на страницы, когда можно привлечь свежий взгляд.
Я протягиваю руку под стол и сжимаю ногу Атласа — в знак небольшой благодарности за то, что он вступился, а заодно и чтобы дать понять: мне это на самом деле не нужно. Мы с Ноксом не просто нашли нейтральную почву — мы нашли пространство только для нас двоих, которое я, пожалуй, даже могу назвать любовью. То есть я знаю, что люблю его. И знаю, что, насколько он вообще способен на это чувство, он испытывает его ко мне — и этого достаточно. Это больше, чем я когда-либо надеялась, больше, чем думала, что смогу разделить с ним.
— Бог Пейн, бог Нейро и бог Стихий. Чёрт возьми, это как будто худшие типы Одарённых из Сопротивления снова собрались вместе, — стонет Гейб, а Атлас бросает в его сторону ироничную усмешку.
— Это уровень финального босса. Мы добрались до самых крупных и отвязных мерзавцев, — добавляет он.
Я качаю головой на их выходки, клянясь про себя, что больше ни за что не позволю ни одному из них идти играть в видеоигры с Сойером, если нам приходится иметь дело с таким. Но Норт почти не обращает внимания на болтовню за столом — он смотрит на список имён.
— Как ты это составил? — спрашивает Норт, прежде чем поднести стакан виски к губам и осушить его одним глотком.
Я не думала, что список настолько серьёзен — по крайней мере, не настолько, чтобы топить его на дне бутылки виски.
— У богов есть маркеры, подсказки, что человек — сосуд, и я уже начал составлять список до того, как мы поговорили с богами, — отвечает Нокс.
Норт кивает и бросает взгляд на Атласа:
— Ты ещё не видел список, да?
Атлас хмурится в ответ и щурится в его сторону — и тут до меня доходит.