Одержимый

Джеймс Питер

– Отпечатки пальцев нельзя обработать без санкции.

– Это ничего. Зато они у нас будут, если вдруг понадобятся.

Рон внимательно посмотрел на Гленна:

– Это верный способ заиметь неприятности. Зачем тебе это нужно?

– Ты не знаешь, кто это, Рон. Это Кора Барстридж.

Рон смягчился:

– Это уже интереснее. Я должен был догадаться, что ты добьешься, чтобы это дело поручили тебе.

– Не совсем так. Я ее обнаружил и теперь вижу, что концы с концами не сходятся, можешь мне поверить. Завтра приезжает ее дочь

с семьей, и отпечатки искать будет уже бесполезно. Ты должен не только Майку. Мне – тоже.

– Да ну?

– Помнишь кассету, которую я тебе достал, «Заводной апельсин»? Стэнли Кубрик настоял, чтобы этот фильм никогда больше не показывали. Я ее стырил в прошлом году из изъятого у продавцов нелегального видео. Ты сказал, что дашь зуб за то, чтобы посмотреть этот фильм, а меня за это могли выгнать из полиции. – Гленн встал перед фотоаппаратом. – Так что ты мне должен, Рон. – Он помахал рукой в фотоаппарат: – Привет, мам!

– Ну ты и заноза, Гленн. Здоровая, лысая заноза в заднице.

– И еще я черный.

– Это тоже.

67

Она была красивой, но ему тяжело было на нее смотреть. Частично из-за выражения муки на ее лице, частично из-за того, что Аманда была сильно похожа на нее: тот же голос и манера речи, мимика, манера двигаться. Она была на дюйм или два выше Аманды, но это не бросалось в глаза. У нее были длинные золотисто-каштановые волосы. В обтягивающей футболке и еще более обтягивающих джинсах Тереза Кэпстик была похожа скорее на подростка, чем на женщину пятидесяти двух лет.

Майкл, задумчиво улыбаясь, оглядывал гостиную, размышляя о том, как точно Аманда описала свою мать и ее дом. Богема чистой воды, да еще и застывшая где-то в конце шестидесятых. Ацтекские ковры, круглые подушечки, круглые бумажные абажуры, подставки под китайские палочки, стеклянная пирамидка, полка, заполненная кусочками горного хрусталя. Везде книги по эзотерике и мистике, цитата из «Чайки по имени Джонатан Ливингстон» в рамке на стене.

Однако в этом уютном домике с террасой, построенном в стиле Регентства, были и предметы современного искусства. Несколько любопытных абстрактных картин на стенах, несколько столь же любопытных скульптур, целые джунгли домашних растений, неожиданные занавески – кремовые в черную полоску. Сквозь французские окна открывался вид на зеленый ухоженный сад. Дождь кончился, но, судя по цвету неба, он мог опять начаться в любую минуту.

Майкл отхлебнул черного кофе с цикорием и взял с тарелки один из сандвичей с копченым лососем. У него по-прежнему не было аппетита, но на часах было два, а у него, как и вчера, был очень легкий завтрак.

В комнате висело несколько фотографий Аманды – на некоторых она была одна, на других вместе с сестрой, Ларой, у которой он уже был сегодня утром до приезда сюда.

Лара была не похожа на Аманду. У нее были каштановые волосы и довольно плотная фигура. Она была более нервной, чем Аманда, и сейчас, находясь

дома одна с тремя простудившимися детьми и беспокоясь за сестру, едва держалась.

От Лары Майкл не узнал ничего нового. Аманда благополучно приехала на день рождения племянницы. В разговоре упомянула, что у нее в жизни появился новый мужчина и с работой все замечательно. Вечером, уезжая обратно в Лондон, она была в таком радужном настроении, в каком Лара ее никогда прежде не видела.

И вот теперь ее мать, которая также присутствовала на дне рождения, говорила то же самое. Аманда не сказала и не сделала ничего, что могло бы навести на мысль, что у нее что-то не в порядке.

Тереза вручила ему очередной альбом с фотографиями:

– Здесь ей от десяти до пятнадцати.

Майкл вытер пальцы и поднял тяжелый кожаный переплет. Аманда, с которой слетело пятнадцать лет, улыбалась ему с гондолы в Венеции. Едва узнаваемая и явно пьяная, пела, сидя в компании за столом, пижонски держа сигарету. Антураж напоминал гостиницу лыжного курорта. На другой фотографии она стояла на лыжах на горном спуске, приняв абсурдно-показушную – вот я какая! – позу.

Ему было больно рассматривать эти фотографии, но он не мог от них оторваться.

– Вы говорили с полицией сегодня? – спросила Тереза.

– Да, с детективом-сержантом Ройбаком. Ничего нового.

– А ее помощница, Лулу? Она очень деятельная девушка.

– Мы созваниваемся каждые несколько часов. Вы хорошо знаете Брайана Трасслера? – спросил Майкл.

– За семь лет я видела его один раз. Аманда пригласила меня в его квартиру на чай, чтобы познакомиться. Он был очень мил, но понимаете, я оказалась в довольно трудном положении. Мать всегда хочет самого лучшего для своего ребенка. А встречаться с женатым мужчиной – это далеко не самое лучшее. Вы его знаете?

– Видел вчера вечером. Пытался понять, не сделал ли он чего-нибудь с Амандой, разозлившись из-за того, что она его бросила.

– И что вы узнали?

Майкл чуть не сказал, что Брайан Трасслер развлекался с другой женщиной, но пересилил себя и ответил:

– Думаю, Аманда была ему недостаточно дорога для того, чтобы он захотел причинить ей вред. Но исключать ничего нельзя. Я сказал в полиции, что им нелишне было бы поговорить с ним.

– А что вы думаете? – спросила Тереза. – Если, как вы полагаете, это не Брайан Трасслер, то что же тогда могло с ней случиться?

Майкл посмотрел на нее и понял, что она проницательна и умна. Она изучала психологию, разбиралась в языке движений и мимики.

«Она проверяет меня, потому что подозревает, – подумал он, но это не удивило его. – На ее месте я бы тоже подозревал. Если бы у меня пропала дочь, я бы всех подозревал».

– У Аманды слишком твердый характер для того, чтобы она решила исчезнуть на время, сломавшись из-за напряженной работы или… – Он замолк.

– Или личной жизни, – докончила Тереза его фразу.