Одержимый
Шрифт:
Кэролайн Нельсон успокаивающе подняла руки:
– Пожалуйста, не волнуйтесь! Мы попытаемся вам помочь.
Майкл снова отвернулся к окну и стал смотреть на скворцов.
– Спасибо.
– У вас есть ее фотография?
– Даже несколько.
– Мы увеличим ее и расклеим на наших досках объявлений. И еще попытаемся договориться с телеканалами, чтобы они пустили объявление о ее исчезновении в эфир. Вы удовлетворены?
– Сделайте, пожалуйста, все, что возможно! – взмолился Майкл. – Все, что возможно. Спасибо.
– Чтобы вас
– Я не могу ждать тридцать два дня. К тому времени я буду сидеть в смирительной рубашке в своей собственной клинике.
Кэролайн Нельсон улыбнулась мимолетной улыбкой, затем сказала:
– Уверена, что она скоро вернется. В течение тридцати двух дней возвращаются более семидесяти пяти процентов пропавших.
– А остальные двадцать пять процентов? Что происходит с ними?
Ответа не последовало, только долгий взгляд.
71
Муж Лары, Оливер, переворачивал мясо, лежащее на решетке барбекю. Остальные сидели за деревянным столом в тени большой ивы. Двухлетняя Элис, четырехлетняя Леонора и Джейк, которому было почти пять, смеялись. Лара тоже смеялась.
Прекрасная погода. Безоблачное небо, отсутствие ветра. Живописное море зреющей пшеницы за изгородью.
– Я влюбилась, – заявила Аманда.
Все головы повернулись к ней. Они улыбались, тем самым приглашая ее продолжать.
– Я влюбилась до сумасшествия. Никогда ничего подобного не чувствовала. Я нашла человека, который…
Ее голос странно отдалился, будто она слушала его со стороны. Затем, как при смене сцен в фильме, все изменилось. Солнечный свет угас, ее обступила темнота.
Аманда лежала на жестком комковатом матрасе. Сжимающий сердце страх вернулся. Она обозревала бесконечную темноту, которая была теперь ее миром.
Она лежала тихо, спрашивая себя, сколько сейчас может быть времени. Что сейчас: ночь? день? утро? вечер? «Наверно, как-нибудь можно отсчитывать время, – подумала она. – Вот только как?»
Ей очень нужно было помочиться.
В прошлый раз, когда она проснулась, она расположила матрас так, чтобы можно было, перекатившись вправо и пройдя немного по прямой, дойти до ведра-параши. Но сейчас, застыв во время сна, она не смогла подняться и потому поползла к ведру. Вдруг она услышала едва различимый царапающий звук.
Господи. Крыса?
Что-то коснулось ее щеки – мотылек или комар, и она шлепнула по лицу ладонью. Звук шлепка пронесся по помещению и вернулся эхом.
Она добралась до ведра, от которого разило мочой. Облегчившись, протерла лицо и руки мыльной тряпкой, вытерла полотенцем и поднялась. В голове чуть-чуть прояснилось.
Она остро чувствовала присутствие двух трупов в соседней комнате. Один из них был женщиной; осмотреть другой у нее не хватило смелости. Несколько недель назад пропала женщина-редактор. Об этом говорили в газетах,
Неужели их (и ее) похитил какой-то монстр, вроде Фреда Уэста из «Молчания ягнят»?
Она замерла, услышав шарканье обуви по полу.
Ее мысли метнулись к придуманному ранее плану побега. В следующий раз, когда он придет, она встанет рядом с дверью и выскользнет из помещения за его спиной.
Можно было, конечно, ударить его чем-нибудь, когда он войдет, вот только чем? Здесь не было ничего подходящего для этой цели. Матрас, пластиковые ведра, бумажные тарелки, бумажный поднос, пластиковая бутыль. Ничего достаточно тяжелого, чтобы сбить человека с ног.
Вдруг из темноты донесся голос Майкла:
– Здравствуй, Аманда. Как дела?
Она повернулась на звук голоса, словно ужаленная.
– Майкл!
Тишина.
– Майкл? – повторила она. Это могла быть галлюцинация.
– Здравствуй, Аманда. Как дела?
Это был Майкл. Холодный, отстраненный Майкл, словно его голосом говорил кто-то другой.
Комната провоняла мочой. Свинообразное существо, катающееся в собственном дерьме. Отвратительно. Оно должно быть наказано за то, что довело помещение до такого состояния.
Томас с коровьим стрекалом в руках наблюдал за Амандой через очки. Какое чистое изображение в зеленых тонах! Он видел каждое ее движение. Она стояла, прижавшись спиной к стене и глядя на то место, где он был секунду назад.
– Сними с себя одежду, Аманда, – сказал он голосом Майкла Теннента.
– Не трогай меня.
– Хочешь, чтобы мой паровозик оказался внутри тебя?
Она нервничала все больше и больше.
– Не трогай меня. – Она повысила голос. – Не трогай меня!
Он сделал один бесшумный шаг по направлению к ней, затем другой.
– Аманда, где ты хочешь, чтобы я сделал тебе больно?
– Я думала, ты любишь меня, Майкл, любишь, – сказала она сдавленным, прерывающимся голосом и шагнула в сторону, думая, что отходит от него. Он сделал несколько шагов – благодаря спортивным тапочкам бесшумных – и снова оказался прямо перед ней. Не видя его, она смотрела ему прямо в глаза.
С огромным удовольствием он ткнул стрекалом ей в живот и нажал на кнопку, высвобождая электрический разряд.
Неожиданный сильный тычок в живот, переламывающая пополам боль, затем жуткая судорога, прошедшая через все тело. Отпрянув назад, Аманда ударилась о стену.
Еще тычок, на этот раз в грудь. Снова судорога, сворачивающая внутренности в тугой узел. Отпустило, затем опять судорога – будто она попала под электрический ток, который то включали, то выключали. Тычок в бедро, затем в подбородок. Каждый раз короткая судорога. Она кричала, закрывала голову руками, каталась по полу, стараясь избежать жалящего предмета, билась о стену, опрокидывала ведра, молила перестать.