Одержимый

Джеймс Питер

Господи, какая я была дура, что не обратила на это внимания.

Надо было сматываться уже тогда. В те несколько секунд можно было ясно различить его темную половину, но она предпочла не обратить на это внимания, обмануть себя, решив, что это проявление горя, и ничего больше.

Сердце ее объял холодный, сосущий ужас. Ее же никто не сможет найти. Она представила себе, как Майкл разговаривает по телефону с Лулу, выражает озабоченность, дает разные советы, говорит, как им было хорошо друг с другом, притворяется расстроенным.

Ему

все поверят. Майкл выше подозрений. Никто не придет и не спасет ее. Ее единственный шанс состоит в том, чтобы попытаться как-то выбраться самой.

Но откуда? Где она?

Аманда стала вспоминать те драгоценные моменты, когда в комнате горел свет. Созданное человеком помещение. Чистое. Современное. Судя по полному отсутствию света и звука, находящееся под землей.

Банковское хранилище? Может быть. Какой-нибудь командный бункер, построенный во времена холодной войны. Тогда в каждом графстве Британии были противорадиационные убежища для граждан и важнейших учреждений.

Майклу Тенненту было бы нелегко узнать о местоположении такого бункера и тем более заполучить его в свое пользование.

«Я могу находиться в любом месте в Великобритании», – подумала она.

Сколько времени его уже нет? Час? Два часа. Надо найти способ отсчитывать время.

Шлицы шурупов вентиляционной решетки имели размер не шире ногтя ее мизинца. Ей нужна была отвертка.

Она с трудом поднялась на ноги, нащупала стену и потащилась вдоль нее, пока не дошла до дверного проема, ведущего во вторую комнату. Она вгляделась в темноту, и та ответила ей мельчайшими искорками света. Движущимися тенями. Человеческими фигурами. Ее разум вышел из-под контроля. Она поспешно отступила назад, в свою комнату. Тело покрылось мурашками.

Они мертвы. Они не могут бродить. Они мертвы, Аманда.

Мертвы.

И ты будешь такая же, как они, если не сделаешь что-нибудь. Вспомни выживших в катастрофах. Только те, кто способен сохранять спокойствие, имеют шанс выжить. Они загоняют страх в самый дальний угол мозга. Они четко мыслят. Они нацелены на выживание.

Она вошла во вторую комнату и медленно направилась вдоль стены, пока нога не уткнулась во что-то твердое. Хотя она и готовилась к этому, все же прикосновение к трупу ввело ее в короткий ступор.

Ей потребовалось время, чтобы собраться и встать на колени рядом с трупом. Формалиновая вонь была почти невыносимой. Ощупав тело, она наткнулась на ногу в нейлоновом чулке. Человеческая плоть была жесткой, словно дерево. На ноге – женская туфля на небольшом каблуке.

Каблук на ощупь оказался достаточно прочным. «Он может пригодиться», – мысленно отметила Аманда, и ее руки двинулись выше по ноге. Юбка. Смесь хлопка с вискозой. Блузка – хлопок. Ремня нет. Ощупывать тело было страшно. Там, где плоть была обнажена, она казалась холодной и твердой резиной. Вниз по левой руке к запястью. Часы в тонком металлическом корпусе, на кожаном ремешке. Циферблат не светится, поэтому они бесполезны.

Теперь самое страшное. Лицо. Легкое прикосновение к нему кончиками пальцев, затем пауза, во время которой

Аманда собиралась с мужеством, чтобы продолжить исследование: обвести контуры лица, попытаться понять, сколько женщине лет и как она выглядит. Волосы. Короткая стрижка.

Как у пропавшего редактора. Тина Маккей. Аманда вспомнила ее имя, которое две последние недели было на слуху у всей Англии.

Тина Маккей, неужели я тебя нашла?

Она отстранилась. Ее била дрожь, глаза слезились от формалина, горло сжимал страх.

Она стала шарить вокруг в поисках второго тела и едва не вскрикнула, наткнувшись на него: твердый неподвижный монолит в одежде.

Пиджак. Рубашка. Галстук.

Аманда отдернула руки, потом, поколебавшись, снова дотронулась до тела. Галстук. Полиэстер. Рубашка – тоже полиэстер. Ремень. Брюки. Широкий жесткий ремень с большой металлической пряжкой. Хорошо. Это хорошо.

Она коснулась шеи, затем лица. Мягкая щетина на подбородке. Определенно мужчина. Лицо без морщин. Может, он молодой, двадцать с небольшим?

Не писали ли в газетах об исчезновении мужчины двадцати с небольшим лет?

Она пошарила в карманах в поисках чего-нибудь, что могло ей пригодиться, но в них ничего не было. Она обследовала кожаные туфли с жесткими каблуками, провела пальцами вниз по руке в поисках часов. Пожалуйста, пусть у тебя будут электронные часы с подсветкой.

Предплечье не переходило в кисть, а заканчивалось шершавой обожженной плотью.

Аманда в панике отшатнулась.

Затем пересилила себя, нащупала другую руку. Она тоже заканчивалась культей.

Майкл, что ты сделал с ним? Что ты сделал с ней? Что ты собираешься сделать со мной?

Не поддаваясь слезам, Аманда сняла с трупа ремень и туфли и поспешно вернулась в свое помещение.

Встав в углу на колени, она тщательно ощупала ремень и особенно пряжку. Запах кожи напомнил ей о внешнем мире: о магазинах, о кожаной обивке автомобильных салонов, об отделе сумок в «Харви энд Николз». Она прижала ремень к носу и с наслаждением вдохнула его запах.

Я отсюда выберусь. Выберусь. Я пойду за покупками в «Харви энд Николз». Буду гулять на прудах в Хампстед-Хит. Буду ехать в солнечный день в машине с опущенной крышей. Обниму племянников. Буду пить прохладное вино и курить сигарету.

Она очень хотела выкурить сигарету.

Снова сосредоточившись, она взяла ремень, отогнула пряжку, высвободив язычок, и, прижав пряжку к ремню, сжала ее так, чтобы язычок высовывался вперед между средним и безымянным пальцами. Затем повернула кулак по часовой стрелке и обратно. Удобно. Плотная, хорошая хватка.

Она взяла туфлю мертвеца и, удерживая ремень, ударила по язычку каблуком, словно молотком.

В первый раз она промахнулась. Во второй раз попала по пальцам и, сдавленно вскрикнув от боли, выронила туфлю. Обмотав ремень вокруг пальцев для защиты, она попробовала еще раз.