ОНО
Шрифт:
Оно поволоклось к мальчику, мокро хлюпая… До Эдди дошло: оно намеревалось утащить его в канал, унести в темноту и сырость подземного прохода. И там съесть.
Мальчик собирался с силами для решающего броска к фонарю; свет его был совсем близко, можно было даже различить мотыльков, прилипших к плафону. По улице проехал грузовик из второй колонны, водитель переключил передачу перед подъемом, и Эдди с тоской подумал, что он может пить кофе из бумажного стаканчика, слушать музыку из приемника, нимало не подозревая, что в паре сотен ярдов от него мальчик, которого в следующие двадцать секунд непременно убьют…
Вонь. Удушающий смрад
На пути Эдди оказалась лавочка; ребята, играя, опрокинули ее, и сиденье выглядывало из травы дюйма на два, не более. Зеленое на зеленом, оно было почти незаметным, и Эдди напоролся на его край; боль пронзила его тело насквозь. Эдди рухнул в траву.
Подняв голову, он увидел, что Существо склонилось на ним, блестя белыми яйцами-глазами; со скул капала слизь, кадык жадно двигался вверх-вниз, кожа на щеках висела складками.
— Ах!.. — только и вырвалось у Эдди. — Аах!.. Аа…
Он отползал, глубоко вонзая пальцы в дерн и отталкиваясь.
За секунду до того, как скрюченные и пропахшие рыбой пальцы Существа вцепились в горло мальчика, он успел подумать: «Это сон; так бывает. Нет здесь никого, и нет «Черной Лагуны», а если и есть, то где-нибудь в Южной Америке или в парке Эверглейдс во Флориде или где-нибудь еще. Это только сон, и я проснусь в своей постели, а может, на эстраде под листьями, или…»
Но руки Существа уже сомкнулись на шее Эдди, оборвав его жалкие стоны. Оно перевернуло мальчика, оставив кровавые следы когтей. Эдди не нашел сил оторвать взгляд от мерцающих белых глаз. Он ощущал даже ткань между пальцами Существа, схватившими его горло как живые водоросли. Его широко раскрытые глаза заметили то ли плавник, то ли гребень, то ли что-то вроде ядовитого рога, увенчивавшего шишковатую голову. Пальцы продолжали сжимать горло, воздуха не хватало, закатившиеся глаза цеплялись за свет фонаря, ставший дымчато-зеленым от мембраны.
— Тебя… здесь… нет, — выдохнул Эдди, но серые облака все сгущались, и мальчик успел подумать напоследок, что это не сон, что Существо реально. Потом все поглотил мрак…
Но мозг продолжал жить и когда Существо погрузило когти-крючья в мякоть шеи, и когда жарко и безболезненно хлынула кровь из сонной артерии, вымазав морщинистую шкуру Существа (оно при этом довольно заурчало), агонизирующие пальцы Эдди наткнулись на застежку на спине Существа… и разжались лишь когда Существо со смачным, довольным хрюканьем оторвало голову от туловища.
Как только глаза Эдди с отражением обличья Существа стали стекленеть, Оно тут же видоизменилось…
4
Мучаясь от недосыпа и дурных сновидений, мальчик по имени Майкл Хэнлон в первый день школьных каникул встал задолго до рассвета. Заря только занималась, поднимаясь из густого, стелющегося тумана, обещавшего к 8 утра отличную летнюю погоду.
Однако это в перспективе. А пока мир был серым и сонным как кошка на ковре.
Мальчик натянул на себя вельветовые джинсы, майку и черные кроссовки, спустился вниз, проглотил миску пшенки (он не слишком жаловал ее, но что делать — получил в качестве приза), оседлал велосипед и покатил в центр, держась ближе к тротуару из-за тумана. Туман искажал очертания предметов, выставляя обыкновенные пожарные гидранты и стоп-сигналы
Майк повернул на Джексон-стрит в объезд центра, затем переехал Мейн-стрит по Палмер-лейн и без остановки проехал тот квартал, где позднее будет его местожительство. Майк даже не взглянул на дом — маленькое двухэтажное здание с гаражом и небольшим патио. Парнишку на велосипеде не волновало, будет ли он его владельцем или просто квартиросъемщиком; он даже не догадывался, что проведет в этом доме большую часть сознательной жизни.
Повернув вправо, он взял курс на Басси-парк — без особой цели, просто наслаждаясь тишиной раннего утра. Проехав через главный вход, он слез, поставил велосипед на подставку и побрел к каналу — ничем не гонимый, праздный. Чтобы он наяву руководствовался недавними сновидениями — этого с ним не приключалось; напротив, он совершенно не помнил своих снов — так быстро они сменяли друг друга, пока он не встал спозаранку, вспотевший, но дрожащий от утренней прохлады, с намерением быстренько позавтракать и прокатиться по спящему городу.
Запах тумана в Басси-парке был неприятен: сырой и просоленный. Но так бывало и раньше. В предутреннем тумане, висевшем над Дерри, часто пахло океаном, хотя он и был в 40 милях. Но в это утро он казался особенно густым и плотным. Навязчивым. И угрожающим.
Его внимание привлек какой-то предмет. Майк нагнулся и поднял перочинный ножик с двумя лезвиями и выцарапанными инициалами «Э. К.». Задумчиво поглядев на находку, мальчик опустил нож в карман. «Нашедший скачет, потерявший плачет».
Майк огляделся. Чуть поодаль от места находки валялась перевернутая скамья. Мальчик водрузил ее на место, воткнув железные ножки в соответствующие ямки, выкопанные то ли месяц, то ли год назад. За скамейкой трава была примята; отсюда к каналу по траве уходили два следа. Трава вернулась в прежнее положение, но следы все равно просматривались отчетливо.
Затем он увидел кровь.
(вспомни птицу вспомни птицу)
Но ему вовсе не хотелось вспоминать о случае с птицей, и мальчик прогнал навязчивую мысль. «Дрались собаки. Сильная покусала слабую». Может быть, но неубедительно. В сознание вернулась мысль о птице, которую он видел на развалинах бывших заводов Китченера и которую Стэн Урис не смог найти в определителе пернатых…
«Оставь, тебя это не касается…»
Вместо того, что подсказывал здравый смысл, он пошел по следу. Пока шел — сочинил небольшую историю. Историю убийства. Очевидно, убитый был ребенком. Убит после комендантского часа. Детоубийцей. Но куда он дел тело? Ах да, конечно, подтащил к каналу и сбросил вниз. Как в фильмах Альфреда Хичкока [30] .
Следы, по которым он шел, могли быть оставлены ботинками или тапочками убитого. Так предполагал мальчик.
30
Кинорежиссер-постановщик приключенческих лент и фильмов ужасов.