Овертайм
Шрифт:
Понятия не имею, куда направляется Эбигейл, но я следую за ней. Мне, черт возьми, нужны объяснения.
Пройдя через весь зал, она останавливается у окна и подносит бокал к губам. Подхожу к ней ближе и кладу ладонь на ее задницу.
– Секс на пляже? – задаю с ходу свой вопрос.
Она резко поворачивает голову и таращится на меня своими большими кристально-голубыми глазами.
– Мы в Турине, идиот, за окном девять градусов.
– Я о коктейле в твоих руках, Блонди, – издаю смешок я.
– Гребаный бармен. –
– Считаешь его мордашку милой? – Смотрю на бармена, невысокого парня с темными кудрявыми волосами, похожего на Арона Пайпера, а затем перевожу взгляд на Эбигейл и подхожу к ней еще ближе, становясь вплотную.
– Да, – не отрывая взгляда от бармена, отвечает она, а затем поворачивается ко мне и поднимает на меня глаза. Черт, она такая маленькая, что даже на высоких каблуках едва достает мне до подбородка. – Почему твоя рука до сих пор на моей заднице?
– Тебе не нравится? – ухмыляюсь я.
– Нет.
– Иногда «нет» означает «да».
– Но мы не в Болгарии[15].
– Отлично. Рад, что у тебя нет проблем с географией, – широко улыбаясь, произношу я.
О господи, я в восторге от этой игры.
– Знаешь, почему я не убираю твою руку со своей задницы?
– Потому что хочешь меня так же сильно, как и я тебя.
Блонди фыркает, а затем неожиданно заявляет:
– Нет, глупый, просто я больна и чертовски заразна. Вот жду, когда болезнь фруктовых летучих мышей настигнет и тебя.
Едва я открываю рот, чтобы задать вопрос «Какого хрена?», как над нами громыхает знакомый голос, опережая меня:
– Какого хрена, Эбс?
Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Эштоном.
Эштон Уильямс – лучший защитник НХЛ. Чувак с широкими плечами, ростом под два метра, эдакий Дуэйн Джонсон, только с немного кудрявыми волосами. Несмотря на всю его суровую внешность, Эштон добрый парень. Ага, такой добрый, что сейчас, кажется, убьет Эбигейл одним лишь взглядом.
Вот черт, я же понятия не имел, что они вместе!
Пристально смотрю на него и понимаю, что моя ладонь до сих пор находится на ягодице блондинки. Медленно, стараясь не привлекать внимания Эштона, опускаю свою руку и отхожу от Эбигейл на шаг в сторону. Шестеренки в моей голове крутятся с невероятной скоростью. Нужно успеть придумать, как уйти отсюда и остаться в живых. Пытаюсь вспомнить, когда именно он позвал меня в бар… это было до или после встречи с Блонди?
Господи Иисусе!
А вдруг он узнал, что я жду Эбигейл в своем номере, и позвал меня в бар, чтобы подсыпать цианистый калий в стакан виски?
Напомните мне, чтобы я перестал смотреть детективные сериалы!
– Чемпион, рад тебя
Блонди смотрит на него, затем переводит взгляд на меня, а затем снова смотрит на Эштона и вдруг начинает смеяться, обращаясь к нему:
– Это и есть обещанный сюрприз?
Уголки губ здоровяка едва заметно ползут вверх, пока я по-прежнему ничего не понимаю. Он подходит к блондинке и чмокает ее в макушку.
– Я подумал, что тебе понравится идея провести свой день рождения с любимым хоккеистом.
– Ты ужасный брат! – Эбигейл тяжело вздыхает и поджимает губы. – Напомни, чтобы я вычеркнула тебя из завещания и отдала все свое состояние какому-нибудь фонду борьбы с импотенцией!
Эштон громко смеется, пока я неподвижно стою, пытаясь переварить полученную информацию.
Брат?!
Итак, судя по всему, Эбигейл – сестра Эштона, что, конечно, кажется чушью, потому что они совершенно не похожи. Наверное, кто-то из них приемный.
Да, я мог бы сложить два и два и понять, что у них одна фамилия, но всем известно, что Уильямс – вторая по популярности фамилия в Канаде. Так что оставьте свои комментарии по поводу моей смышлености при себе.
Странно, что на странице Блонди в Википедии нет информации о том, что ее брат играет за хоккейный клуб «Монреаль Пингвинз». И этот болван позвал меня, чтобы познакомить со своей сестрой, у которой сегодня день рождения?
Что ж, я совсем не против хорошенько поздравить ее.
Если вы понимаете, о чем я.
Пф, конечно, понимаете.
– Значит, я твой любимый хоккеист? – ухмыльнувшись, интересуюсь я.
Блонди протягивает мне свой коктейль:
– Можешь подержать? Пожалуйста.
Она действительно сказала мне слово «пожалуйста»? И почему из ее уст оно прозвучало словно ругательство?
Когда я беру из ее рук бокал, Эбигейл начинает что-то искать в сумочке.
– Вот черт. Где же он? Нашла! – Она вытаскивает свой средний палец и демонстрирует его мне.
По моему лицу расползается широкая улыбка.
Блонди берет обратно свой коктейль и сверлит меня взглядом.
– Что ж, не буду вам мешать. – Эштон целует сестру в висок, намереваясь уйти.
– Куда ты собрался?
– В свой номер. Что мне делать в баре, Эбби? Я же не пью.
– Да ты, должно быть, шутишь?! – с негодованием кричит на него Эбигейл. – Ты же сам позвал меня сюда!
Эштон молча улыбается и разворачивается, на ходу помахав нам рукой.
– Чем займемся? – интересуюсь я, снова положив свою руку на ее идеальную твердую задницу. Утыкаюсь носом в ее волосы, и во второй раз за день мои обонятельные рецепторы получают оргазм от цветочного аромата Эбигейл Уильямс.
– Иди к черту! – сердито произносит Блонди и поворачивается ко мне, пристально смотря на меня своими ледяными глазами.