Пари для простаков

Бэгли Десмонд

Сигаретный дым в комнате становился все гуще, у Уоррена начала побаливать голова. Такое субботнее времяпрепровождение было ему не по душе. Он взглянул на свои часы. На них было полтретьего. Бен Брайен в соседней комнате должен был уже записывать телевизионную передачу.

Без четверти три Тоузьер хлопнул себя рукой по колену и воскликнул с беспокойством в голосе:

— Эй! Пора звонить!

Фоллет посмотрел на часы.

— Боже, совсем забыл. Уже без четверти три. — Он встал и подошел к телефону.

— Я думал,

сейчас уже больше, — заметил Раки с некоторым удивлением.

Уоррен достал свои часы и показал их Раки.

— Нет, так и есть.

Когда Фоллет поднял телефонную трубку, Тоузьер резко сказал:

— Не с этого, Джонни. Позвоните из холла. — И многозначительно кивнул головой в сторону Раки.

— Да нет, с Джавидом все в порядке, — непринужденно сказал Фоллет.

— Я сказал, позвоните из холла.

— Вы зануда, Энди. Перед вами молодой человек, у которого хватило честности вернуть вам ваш кошелек, когда он и понятия не имел, кто вы такой. Ему вполне можно доверять.

Уоррен добавил:

— Ведите себя прилично, Энди.

Раки переводил взгляд с одного на другого в полном замешательстве. Он ничего не мог понять. Тоузьер картинно пожал плечами.

— Пожалуйста, мне-то что. Я просто думал, вы сами не хотите это афишировать.

— Ничего страшного, — опять сказал Уоррен спокойно. — Мы уже знаем Джавида, с ним все в порядке. Звоните, Джонни. А то уже поздно. Пока мы тут будем спорить, пропустим время.

— Ладно, — сказал Фоллет и стал набирать номер. Он заслонил телефон собою. Выждав паузу, он сказал:

— Это ты, Джамшид?.. Да, знаю… сейчас все так скверно… в этот раз я непременно выиграю, обещаю… еще есть время до заезда… поставь двадцать тысяч реалов на Аль Фархи. — Он с улыбкой повернулся к Раки. — Да, как договорились… и, знаешь что, поставь еще две тысячи за моего друга. — Он положил трубку. — Ставки сделаны, ребята. Шансы — восемь к одному. И ваших две тысячи поставлено, Джавид.

— Но, Джонни, я не играю на скачках, — запротестовал Раки, — две тысячи реалов — огромная сумма.

— Ничего, это за наш счет, — великодушно заявил Фоллет, — Энди сделает ставку в знак покаяния.

— Идите к черту! — огрызнулся Тоузьер.

— Не волнуйтесь, Джавид, — я поставлю за вас, — сказал Фоллет и повернулся к Уоррену. — Пусть молодой человек останется и посмотрит. Мы языка не знаем, вот он нам и скажет, какая лошадь выиграет. — И добавил небрежно: — Будто мы этого сами не знаем.

— Ну что вы все болтаете! — сказал Тоузьер раздраженно.

— А что тут такого, Энди? — вмешался Уоррен. — Джонни прав. Вы порядочный скупердяй. Сколько у вас было в бумажнике, когда вы его обронили?

— Около ста тысяч реалов, — нехотя выдавил из себя Тоузьер.

Фоллет пришел в негодование:

— И вы еще упираетесь, не хотите отблагодарить парня, — закричал он. — Вам ведь даже не нужно сейчас выкладывать деньги. Джамшид

сам поставит. — Он повернулся к Раки. — Вы знаете Джамшида?

Раки слабо улыбнулся. Он был страшно смущен из-за того, что оказался в центре внимания.

— Кто его не знает в Тегеране? Все ставки на лошадей делаются через Джамшида.

— Да, у него солидная репутация, — подтвердил Фол-лет. — Он сразу платит вам, если вы выигрываете, но, боже вас упаси просрочить ему деньги в случае проигрыша. Он парень крутой.

— Ну что же, давайте посмотрим, как мы выиграем наши деньги, — предложил Уоррен и кивнул головой в сторону телевизора. — Заезды сейчас начнутся.

— Угу, — сказал Фоллет и подошел к окну. Уоррен молил Бога, чтобы Бен сделал свою часть работы как надо. Бен уже знал имя победителя заезда в три часа и сообщил его Фоллету во время инсценированного им телефонного разговора, но если произошли какие-то неполадки с записью, весь замысел можно было считать рухнувшим.

Стал слышен голос, говоривший что-то по-фарси, и на экране возник переполненный зрителями ипподром.

— Еще минут пять до начала, — сказал Уоррен, незаметно переводя дыхание.

— Что он там говорит? — спросил Тоузьер.

— Рассказывает о лошадях, — сказал Раки. — Вот эта ваша — Аль Фахри, номер пять.

— Наша, Джавид, наша, — поправил его Фоллет. — Вы ведь с нами. — Он встал, подошел к столику, где стояли бутылки. — Выпьем за нашу победу. Заезд длится недолго.

— Вы, я вижу, вполне уверены в выигрыше, — сказал Раки.

Фоллет повернулся и подмигнул ему.

— Уверен — не то слово. Наши акции верные — на все сто. — Он стал разливать виски.

Тоузьер сказал:

— Они уже на старте, Джонни.

— Прекрасно, прекрасно. Все идет своим чередом.

Комментатор что-то увлеченно вещал — заезд начался. Уоррен подумал, что знание языка в данном случае совсем не важно, на бегах и так все ясно. Раки напрягся, когда Аль Фахри обошла группу лошадей и стала настигать лидера.

— У нее есть шанс, — заметил он.

— Больше того, — откликнулся Фоллет будничным голосом. — Она выиграет.

Аль Фахри рванула вперед и обошла соперника на два корпуса. Уоррен поднялся и выключил телевизор.

— Вот так, — сказал он спокойно.

— Держите, малыш, выпьем за здоровье Джамшида, — сказал Фоллет, вручая ему стакан. — Он честный букмекер, все, что положено, всегда отдает. Так что вы стали чуть-чуть богаче, чем были сегодня утром.

Раки оглядел своих компаньонов. Уоррен вынул блокнот и что-то аккуратно туда записывал. Тоузьер собирал рассыпанные на столе карты, Фоллет весь сиял и был воодушевлен. Раки нерешительно спросил:

— Что, заезд был куплен?

— Организован, малыш, так точнее. Мы договорились с парой хороших жокеев. Я говорил вам, что наши акции — верные. «Скверные — на самом деле, — подумал Уоррен».