Пари для простаков
Шрифт:
Фоллет залез в свой пиджак, висевший на спинке стула, достал бумажник и отсчитал пачку банкнот.
— Вам не нужно обращаться к Джамшиду, — сказал он. — Я заберу у него все деньги сразу. — Он положил стопку денег перед Раки. — Ставка была восемь против одного, — вот ваши шестнадцать тысяч. — Он ухмыльнулся. — То, что вы поставили, я вам не отдаю, деньги ведь были наши, хорошо, малыш?
Раки взял в руки деньги и смотрел на них в изумлении.
— Давайте, — подбодрил его Фоллет, — берите, они ваши.
— Благодарю, —
Тоузьер напомнил всем о покере:
— Вернемся к игре.
— Прекрасно, — сказал Фоллет, — вдруг нам удастся отыграть у Раки его шестнадцать тысяч. — Он сел и спросил Уоррена: — Сколько у нас всего на счету, Ник?
— Чуть меньше двух миллионов, — ответил Уоррен. — Я думаю, надо сделать перерыв.
— В то время, когда нам так везет! Вы с ума сошли!
— Джамшид может почуять неладное, — сказал Уоррен. — Правда, мы все провернули здорово — он не знает, что мы втроем — одна компания, но он догадается, если мы будем неосторожны. Зная Джамшида, я постарался бы этого избежать.
— Ну, хорошо, — согласился Фоллет. — В следующую субботу сыграем в последний раз, потом — перерыв. Но давайте сыграем по-крупному.
— Нет! — резко сказал Тоузьер.
— Почему нет? Предположим, мы ставим сто тысяч при десяти к одному. И быстро получаем миллион. — Он развел руками. — И считать легко, — миллион каждому.
— Нет, это рискованно, — сопротивлялся Уоррен.
— Ба, у меня появилась идея, — сказал Фоллет взволнованно. — Джамшид ведь не знает, что Раки здесь. Почему бы Раки не поставить за нас? Он мог бы добавить и свои башли и сам что-нибудь загрести. Что вы на это скажете, Раки?
— Не знаю, — замялся Раки.
Тоузьер вдруг оживился.
— А ведь это может выгореть, — сказал он задумчиво.
— Вы можете стать богатым человеком, Джавид, — сказал Фоллет. — У вас есть шестнадцать тысяч, которые вы только что выиграли, и вы можете их превратить в сто шестьдесят тысяч. Это больше, чем мы втроем получили сегодня. И тут невозможно промахнуться, — дело верное.
Раки заглотнул наживку, как треска муху.
— Хорошо, — согласился он, — я так и сделаю.
— Прекрасно, — сказал Уоррен, сдаваясь. — Но в последний раз в этом году, понятно?
Фоллет кивнул, и Тоузьер сказал:
— Давайте играть в покер.
— Только до шести часов, — предупредил Уоррен, — у меня встреча вечером. В любом случае в шесть я закругляюсь.
Ему почти удалось отыграться — и карта пошла лучше, и он удачно блефовал. К шести часам он проиграл всего около тысячи реалов. Часы он незаметно перевел на правильное время.
— Ну вот, — сказал Фоллет, — до следующей недели, Джавид. — Он подмигнул ему. — Готовьтесь к крупным событиям.
Когда Раки ушел, Уоррен встал и с наслаждением потянулся.
— Ничего себе способ проводить время, — сказал он.
— Наш парень просто счастлив, — заметил Фоллет. — Его посетила большая
— Почти тысяча, — ну, тысяча.
— Энди?
— Близко к трем. Он-таки умеет играть в покер.
— Умеет, — подтвердил Фоллет. — Мне пришлось после заезда немного обстричь его — я не хотел, чтобы он думал, будто он может картами выиграть больше, чем на бегах. — Он взглянул на Уоррена. — А вы совсем не покерист. Итак, посмотрим. Я проиграл тысячу, значит, всего он изъял у нас двадцать одну тысячу. И он придет на следующей неделе.
— За очередным выигрышем, — сказал Тоузьер. — А вы, помнится, говорили, что он неподкупен.
— Ну, каждый из нас немного мошенник, — ответил Фоллет. — Скажем, большинство добропорядочных граждан не сочтут зазорным надуть букмекера или протащить через таможню бутылку виски. — Он взял в руки колоду карт и начал их тасовать. — Среди шулеров есть такая поговорка: честного человека не надуешь. Если бы Джавид был стопроцентно честен, наша затея не удалась бы. Но он честен в меру.
— А вы все-таки можете надуть его в покере? — спросил Уоррен. — От этого многое зависит.
— А чем я, скажите на милость, занимался сегодня вечером? — ответил Фоллет. — Уж вам-то это должно быть известно. Вы, надеюсь, не думаете, что начали выигрывать благодаря собственным усилиям? — Он протянул колоду Уоррену. — Возьмите верхнюю карту.
Уоррен взял ее. Это была девятка бубен. Фоллет, держа колоду в руках, сказал: — Положите ее обратно. Теперь я кладу верхнюю карту на стол. Смотрите внимательно. — Он положил карту перед Уорреном. — Переверните ее.
Уоррен перевернул и увидел трефового туза. Фоллет засмеялся.
— Я всегда сдаю со второй карты, но вы этого никогда не заметите. — Он показал колоду Уоррену. — Если увидите, что кто-нибудь держит колоду вот так, не играйте с ним. Это профессиональный прием, и он вас так или иначе облапошит и очистит ваши карманы. Не беспокойтесь, я справлюсь с Джавидом Раки.
4
Неделя тянулась долго. Уоррен понимал, что осталось только ждать, но все равно, страшно томился. Тоузьер и Фоллет без роздыху играли в свои монеты, и Тоузьер, к своему немалому удивлению, продолжал постоянно проигрывать.
— Я вас разоблачу, — заявлял он, на что Фоллет только удовлетворенно фыркал.
Даже внешне безучастный к этим детским проказам, Уоррен был заинтригован, почему Фоллет так неизменно выигрывает там, где шансы, казалось, равны да и мошенничество исключалось.
На Брайена безделье действовало так же, как и на Уоррена.
— Я чувствую себя не в своей тарелке, — говорил он. — Как запасное колесо. Я ничего не делаю и никуда не двигаюсь.
— Не один ты так себя чувствуешь, — сказал ему Уоррен раздраженно.