Паслен

Лейк Кери

кровь стекала по ее рукам. В ее сцепленных руках свисали четки.

Но что все-таки самое худшее? Ее позвоночник был удален — удален — оставив ужасную борозду изуродованной плоти по центру спины. На его месте толстые косы из колючей проволоки, скрученные и согнутые вместе, были прикреплены к ее черепу и крестцу, служа ужасным искусственным позвоночником.

– Она их преподобная Мать. Старшая монахиня там.
– Звук голоса Хайнса потонул в грохоте крови у меня в ушах.
– Одна из сестер из общежития, или

где там они спят, сказала, что ее вызвали из-за какого-то шума, услышанного внизу, в часовне. Сказала, что это звучало как стук по трубе или что-то в этом роде, - продолжал он лепетать, его голос становился тише с каждой секундой.

Тяжелый глоток не смог прочистить засор в моих ушах, пока я смотрела, застыв. Загипнотизированная ужасом, развернувшимся передо мной.

Самая ужасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни.

– Ее позвоночник.

Полагаю, вы с этим не сталкивались?

– Нет , - ответил он.
– Кажется, он сохранил это как сувенир. Она, очевидно, назвала неверных бесхребетными трусами.

Мое тяжелое дыхание через нос было неудачной попыткой скрыть мое поверхностное дыхание.
– Неверующие?

– Мы предполагаем, что она имела в виду убийцу Алисии Максон .

Первый случай, на который он обратил мое внимание, с проституткой в номере мотеля.

– Мы узнали, что она была бывшей ученицей монастыря. Во всяком случае, на короткое время. Она ушла. Вскоре после этого оказалась на улицах. Несмотря на ее ... жизненный выбор, похоже, монахини ее очень любили. Особенно Преподобная Мать.

– Хм. Из позвоночника, должно быть, получился неплохой трофей.

В конце мой голос надломился, когда кислота хлынула мне в горло.

Боже, только не вырви.

На всякий случай я прикрыла рот тыльной стороной ладони.

– Я не медик, но в этом нет никакого смысла.

Хайнс покачал головой, как будто не замечая моей борьбы за то, чтобы сохранить свою

«тайную вечерю» под контролем.

– Позвоночник был вырван. Разорван.

Разреза нет. Никакого распиливания кости. Позвоночник прикреплен к ребрам, черепу и черт знает чему еще. Преступнику пришлось бы воспользоваться чертовой пилой, чтобы совершить это, и кто-то должен был услышать звук пилы .

– Никто ничего не слышал?

– Пара монахинь сообщили, что слышали крики где-то после одиннадцати. Кроме этого, нет .

– Итак, почему у вас сложилось впечатление, что у нее был вырван позвоночник?

– Трещины в ее ребрах. Они расколоты, как будто их сильно оторвали. Судмедэксперт, конечно, подтвердит, но это наше первое впечатление.

Подняв глаза к потолку, я приказала себе дышать через нос и, ради всего святого, больше не смотреть на этот колючий позвоночник.

К сожалению, Хайнс спросил:

– Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Металлическая штука у нее на

руках? Колкости? То, как это вроде как засело у нее там в плоти?

Тяжелый глоток - это все, что я могла сделать, чтобы подавить кислоту, готовую выплеснуться на пол в любую минуту.

– Рейвеншоу?
– При звуке голоса детектива Хайнса я подавила все это и снова обратила свое внимание на него.
– Ты в порядке? Ты выглядишь немного бледной .

– Прекрасно.Колючки, конечно, могут иметь какое-то отношение к Иисусу и терновому венцу, но...
– Я снова сглотнула, вздрогнув от ожога. Было бы удивительно, если бы у меня в горле потом не было дырок.
– Цепочка на ее руках, похоже, что-то вроде поясного ремня .

– Что это такое?

– Цепной ремень с зубцами, предназначенный для раздражения кожи. Это средство искупить грех .

– Интересно.-Покачав головой, Хайнс раздраженно фыркнул.
– В любом случае, отметина, которую я хотел вам показать, была найдена в подвале .

Он вытащил еще одну фотографию из папки, и меня захлестнула холодная волна шока.

Кирпичная стена. Та самая, из моего сна. Символ Паслена, написанный черным, в точности такой, каким я его видела.

Разинув рот, я застыла. Парализованная. Едва осмеливаясь дышать, опасаясь, что это может перерасти в хныканье.

– Пару недель назад здесь пропали еще две монахини .

Сжав губы, я сглотнула, преодолевая сухость в горле.

– -Думаете... Вы ... думаете, что они тоже могли быть убиты?

К моему ужасу, он вытащил из папки еще одну фотографию.

Кирпичная стена была разрушена, обнажив двух монахинь, связанных за шеи.

Дрожащей рукой я прикрыла рот и заставила себя не кричать. Головокружение ударило мне в голову, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Стук крови в моих ушах заглушил звук голоса Хайнса.

– С вами все в порядке, мисс Рейвеншоу?

– Что это?
– Я не могла оторвать глаз от этого изображения. Идеальная копия моего кошмара.

– С тобой все в порядке?

Проигнорировав его вопрос, я прочистила горло.

– Этот собор... Там случайно нет... статуи перед входом?-Я оторвалась от разглядывания монахинь на картинке, чтобы вспомнить, что, черт возьми, это было в моем сне.
– Феликса из … Пре-что-то там.

– Я не припоминаю какой-то конкретной статуи сразу. Почему ты спрашиваешь?

– Мне просто... было просто любопытно. Проверяю мои знания о святых, - сказала я с нервным смешком.

– Ты выглядишь так, будто увидела привидение .

– Я боюсь … Мне нужно … Я нехорошо себя чувствую. Не могли бы мы, может быть... встретиться позже?

Постукивание его пальца по столу привлекло мое внимание, потому что оно стало громче, более заметным в тишине, которая висела в воздухе, как гниль.

– Что вы скрываете, мисс Рейвеншоу?

Его вопрос выстрелил пулей беспокойства в мою грудь, которая взорвалась тревогой.