Паслен
Шрифт:
– Что его беспокоит?
– У него болезнь другого рода. Та, которую нужно постоянно изгонять, иначе он станет самим воплощением зла .
– Как моя мать .
– Да. Вот именно .
– Он тоже сгорел бы?
– Ему пришлось бы. Зло нельзя оставлять гноиться, ибо оно вырастает в худший вид зверя. Тот, который уничтожит всех нас, если он останется без внимания .
Как бы тяжело ни было наблюдать, как горит ее мать, Люстина не смогла бы вынести зрелища, что ребенка постигла та же участь.
– Поскольку вы не осведомлены о наших обычаях , - продолжал
– Вы будете обращаться к старшему Ван Круа как к Господу Прецепсия.
– Да, ваше превосходительство .
Их титулы все еще ставили Люстину в тупик, со всеми правилами и манерами. Почему территория была более престижной, чем фамилия, было загадкой, она не потрудилась спорить.
Экипаж поднимался по узкой дороге, которая вилась вокруг горы Блэк рок. Вдалеке море простиралось до края света, и она могла только различить птиц, которые летали над его поверхностью.
Как свободно они выглядели в своем грациозном скольжении, что заставило ее пожалеть, что у нее не было собственных крыльев. Ее мать всегда называла ее маленьким ребенком-вороном, в честь кельтских историй из родной Ирландии ее матери о Морриган, богине войны, которая принимала облик птицы перед битвой. Согласно рассказам, у нее была способность предсказывать исход войны, дар, о котором мать Люстины всегда говорила ей, что однажды она тоже будет обладать. Посланник, точно такой же, как богиня, которая однажды раскроет истинное зло человека. Пророчество, о котором она поклялась никогда не говорить вслух епископу Венейблу, опасаясь, что ее тоже назовут ведьмой. Конечно, дело было не в том, что Люстина на самом деле верила, что ей суждено исполнить подобные пророчества. Ей просто нравилась идея иметь более высокую цель в этом мире.
Даже если такой мир смотрел на нее не более чем как на проклятую мерзость.
В сочетании с ее длинными черными волосами, которые когда-то доходили до пояса, в ее глазах были зеленые, золотые и красные искорки, которые ее мать всегда называла звездной пылью, такие же волшебные и мистические, как светящиеся драгоценные камни, которые висели в ночном небе.
Те, кто находился за пределами монастыря, называли ее порождением дьявольщины, в то время как епископ Венейбл думал о ней как о неизбежном следствии проклятой души.
Когда она впервые приехала, церковь обрезала ее локоны почти до черепа, полагая, что они являются переносчиками паразитов, но это было неправдой. Они с матерью всегда купались в реке, и от них пахло сладким жасмином. Так отличается от сурового пепельного
мыла, которым ее заставляли пользоваться в монастыре. С тех пор ее волосы отросли, стали достаточно длинными, чтобы заплетать их в косу, что она часто позволяла делать пенташам в монастыре, поскольку они часто замечали, что ее волосы на ощупь напоминали пряденый шелк.
Экипаж остановился перед тяжелыми железными воротами среди каменной стены, которая казалась крепостью, и она вытерла вспотевшие ладони о передник своего платья. Там стоял мужчина, одетый в черный
На коже был вышит символ Пентакрукса — воинственных сил церкви.
Почувствовав теплый румянец на ее щеках, Люстина отвернулась, ей редко доводилось видеть так много обнаженной кожи. Контакты, которые у нее были с мужчинами и мальчиками, ограничивались несколькими путешественниками, готовыми обменять травы и эликсиры ее матери на инструменты или шерстяную ткань. А пентроши в монастыре носили одежды, доходившие им до лодыжек, даже в теплое время года.
Она откинулась на спинку сиденья, время от времени украдкой поглядывая в окно экипажа.
Они были представлены друг другу, и карета тронулась, когда двое других солдат, также одетых в жилеты без надлежащих рубашек, открыли ворота.
– Это вид обнаженной плоти заставляет тебя так краснеть, девочка?
Строгий взгляд епископа Венейбла изучал ее, тенденция, которая часто оставляла у нее ощущение пристального внимания, даже если это не входило в его намерения.
Ее охватило новое смущение, и Люстина опустила взгляд и покачала головой.
– Нет, ваше превосходительство .
– У тебя есть врожденное стремление общаться с маленькими мальчиками и мужчинами, благодаря твоей матери. Зверь, который наверняка вонзает когти в тебя изнутри.
Научись держать это под контролем, или ты, возможно, никогда больше не будешь сопровождать меня в этих визитах .
– Я обещаю .
Экипаж остановился перед великолепным поместьем, не менее впечатляющим, чем замки, которые она представляла себе в
книгах, с остроконечными башенками и окнами, пышными садами и любопытными лозами, которые взбирались по его стенам. Сказочный дом, если она когда-либо его видела.
Другой мужчина подошел к экипажу и открыл дверцу, ожидая снаружи выхода епископа Венейбла. Люстина последовала за ним, удивленная, когда мужчина протянул руку, чтобы помочь ей спуститься, так же охотно, как и епископу.
– Спасибо , - сказала она с застенчивой улыбкой и быстро зашаркала вслед за своей компаньонкой.
У дверей их встретило еще больше слуг, о чем свидетельствовали однотонные ткани их менее впечатляющих нарядов, а также передники и шляпки. Тем не менее, они были более модными, чем простая белая сорочка, которую она была вынуждена носить в монастыре.
Неуверенная в том, как вести себя в их присутствии, Люстина присела в реверансе, кивнув и улыбнувшись, проходя мимо, чем заслужила несколько смешков, когда они с епископом Венейблом направлялись в комнату за фойе, украшенную пышными гобеленами и великолепными произведениями искусства. Присутствующие в комнате были одеты в более богатые и замысловатые платья, расшитые шелком и драгоценностями, которые, по общему признанию, вызывали у девушки чувство зависти.