Песочные часы
Шрифт:
Мы вышли на бульвар Созвездий и, стараясь держаться ближе к фасадам домов, глазели на манекены в витринах. Все эти вещи были мне не по карману, но не смотреть на них я не могла. Карен, похоже, тоже. Мы обе битых полчаса провели у ювелирного магазина, рассматривая удивительное ожерелье из чёрного жемчуга. Такие, наверное, норны дарят своим любовницам.
Спрашивается: где справедливость? Со мной тоже спят, но ничего не дарят…
Платье мы всё-таки нашли: простое, серое, с атласными светло-зелёными лентами.
Весь следующий день я провела в ожидании, едва дождавшись обеда, после которого мне велели одеваться.
Критически осмотрев меня, хозяин остался доволен, хотя я на фоне него выглядела, как серая мышка. Он был такой красивый, особенно когда янтарные глаза спокойны и беспечны, как теперь.
Закалывая зажим на его волосах, я по своему вкусу закрутила одну из прядей. Подумала, и присоединила к ней вторую, заплетя в косичку. Не знаю, что на меня нашло, но мне понравилось его причёсывать, аккуратно подравнивать волосы на висках.
У кеварийцев волосы короткие, у аристократов — до середины шеи, а у араргских норнов — значительно длиннее, до плеч. Только они их стригут, оставляя длинными лишь часть прядей.
— Ну, и что ты там сотворила? — хозяин потребовал зеркало. — Надо же, фантазию проявила! С душой сделала. И улыбаешься. Постарайся весь вечер провести в таком же хорошем настроении. Жизнь — она такая, как есть, Лей, постарайся найти в ней хорошие стороны.
Достав что-то из ящика стола, он велел мне наклониться и повязал на шею бархотку с колокольчиком:
— Тебя не должны путать с авердами. Браслет не прячь, держи на виду. От меня не отходи, разве что я разрешу.
Я кивнула. Разумеется, я не ровня другим приглашённым, мне вообще повезло, что попаду во дворец.
Ехала позади хозяина, на конском крупе, обнимая норна. И, разумеется, с любопытством смотрела по сторонам.
Дворец поразил моё воображение. Впрочем, это было несложно — что я видела в своей жизни? Море огней, зеркал, света, позолоты. Залы такие огромные, что в них можно потеряться.
Хозяин тащил меня за руку, не давая ежеминутно застывать перед очередной картиной или статуей. Не выдержав, он даже шикнул:
— Хватит меня позорить! Ведёшь себя, как деревенщина! Или Кевар настолько беден, что для тебя всё это в диковинку? Ладно, погуляешь потом с лакеем, насмотришься.
Я смущённо кивнула:
— Просто я никогда до этого не видела дворцов.
То ли сжалившись, то ли представив себя на моём месте, хозяин коротко рассказал о короле, перечислил комнаты, которые мы прошли, и даже отпустил погулять по зеркальной галерее, украшенной изумительной росписью.
— Может, мне тебя в картинной галерее оставить? — задумчиво поинтересовался он. — По крайней мере, скучно не будет, да и для образования полезно. Понятия не имею, чему учат девушек
Я промолчала, понимая, что вопрос был адресован не мне, а самому себе.
Лакеи, почтительно поклонившись, отворили створки тяжёлых дверей, и хозяин вошёл в танцевальную залу. Я собачонкой следовала за ним, постоянно кланяясь и делая реверансы — не хотелось оскорбить какого-нибудь заносчивого норна или норину.
На меня смотрели с удивлением и интересом: видимо, нечасто норн брал с собой торху. Но я оказалась не единственной — на полу, на подушках, сидели ещё несколько женщин разных возрастов в серых платьях с колокольчиками на шее. У одной, правда, колокольчика не было, и сидела она на низкой табуретке, тепло посматривая на стоявшего рядом мужчину. Наверное, хозяина.
— Холостые иногда берут с собой торх, — объяснил мой собственный хозяин. — Либо берут и жену, и торху, если она этого заслуживает.
— Заслуживает? — я удивлённо взглянула на него. — То есть примерно себя ведёт?
Норн рассмеялся:
— Нет. Родила хозяину хороших сыновей. Так, на будущее, такая торха пользуется уважением, её полы мыть не заставят. Иди, поговори с ними, тебе на пользу. Ты же у меня зачастую такая глупая и наивная!
Он подтолкнул меня к торхам.
Сев на пол, я представилась, не забыв назвать имя хозяина — всё равно спросят.
Двое из пятерых проявили ко мне интерес, остальные лишь сдавленно кивнули. Они походили на затравленных зверьков, боявшихся лишний раз вздохнуть.
Одной из тех двоих оказалась улыбчивая торха. Изящно поднявшись и склонившись над рукой хозяина, она, получив одобрительный кивок, подошла ко мне.
— В первый раз здесь? Давай отойдём, поговорим, всё равно торх скоро в другую комнату выгонят.
— Почему?
— Появится король, а мы не достойны мозолить ему глаза.
— А можно спросить? — я смутилась, но любопытство победило. — Почему на вас нет колокольчика?
— Потому что мне можно его не носить. Я благонадёжная торха, — рассмеялась женщина. — А, если серьёзно, то возможно скоро стану импари. Во всяком случае, хозяин намекал, что после пяти здоровых сыновей и двух прекрасных дочек я достойна ею стать. Мне признаться, всё равно, я готова родить восьмого и будучи торхой.
— То есть, вам нравится быть рабыней?
— А я не чувствую себя рабыней. Стыдно признаться, — хихикнула она, — но я тряпку в последний раз пять лет назад в руках держала. Сама хырами командую, за порядком в доме слежу. Моя главная забота — хозяин, чтобы ему было хорошо. А разве мне может быть в тягость делать приятное тому, кого любишь? Да, хозяина тоже можно любить и быть счастливой.
Я недоверчиво взглянула на неё: как можно любить того, кто тебя купил? И даже озвучила свои сомнения.