Певец меча

Роберсон Дженнифер

Сначала удары оглушали, но постепенно я привык и мне начал нравиться этот звук, в нем была своя песня. Я подумал о Кантеада, услышал эхо их музыки и понял, что она была в Кеме. Она была в мече.

Может даже во мне?

Я вдруг вспомнил пение Дел, когда она вызывала меч к жизни.

По моей спине пробежала дрожь.

– А нельзя обойтись без магии? – спросил я.

Кем чуть не промахнулся, но восстановил ритм. Его лоб прорезали глубокие морщины. Он посмотрел на меня, склонившись над горячим куском железа. В каплях пота на его лице отражался жар и от этого оно вспыхивало огнем.

– Когда

мы закончим, ты получишь не просто меч. И сам уже будешь не просто танцором.

У меня волосы встали дыбом на затылке.

– Да, я буду кайдином, я знаю… но только если позволю мечу напиться крови.

Кем жестом отослал меня и снова положил кусок в угли.

– Ты дурак, – сказал он. – И я дурак, что трачу время на человека, который ни во что не ставит Северную магию… и то, кем он может стать.

На этом и закончились наши едва зародившиеся дружеские отношения. Следующие два дня я наблюдал как Кем сделал из куска брусок и начал обрабатывать его. Он брал тонкие стальные прутья, оборачивал их вокруг бруска, бил по ним молотом, изгибал и снова бил. Я запутался сколько раз он это повторил, хотя был уверен, что Кем знал точное число. Он был профессионалом.

Кем продолжал работать молотом и постепенно в бруске обозначился контур, хотя до окончательной формы ему было еще далеко.

– Видишь это? – спросил Кем.

– Острие, форму… да.

Он хмыкнул, не переставая работать молотом. Прутьев уже не было видно, они ушли в брусок. Брусок был твердым, в нем не осталось ничего от былой рыхлой основы или от его слабых тонких родственников.

Кем отложил молот, дождался пока брусок остынет и передал его мне.

– Возьми его с собой в постель. Будешь спать с ним пока не закончим.

– Что делать?

– Спать с ним, – повторил Кем, – каждую ночь. Это часть ритуала Соединения. Меч должен знать хозяина.

Незаконченный клинок согревал мне руки.

– Мне с ним переспать в прямом смысле?

Кем не потрудился улыбнуться.

– Каждое утро приноси его сюда.

Я взял брусок с собой в постель и каждое утро приносил его в кузню. Кем продолжал создавать меч, хотя я при этом чувствовал себя дураком.

Баланс был изумительным даже без крестовины, эфеса и головки. Кем еще не заострил края, но я ощущал изящество и мощь оружия. В моих руках находилось что-то гладкое, теплое, живое. Я изумленно уставился на клинок.

– Ну, скептик начинает верить, – отметил Кем.

Я поежился, борясь с желанием вытереть ладони о шерстяные штаны. Но перед Кемом не решился.

– В твое мастерство – несомненно. Насчет остального я сомневаюсь.

Он взял у меня заготовку.

– Пора превратить его в сталь.

Кем снова нагрел клинок, на этот раз так, чтобы он стал ослепительно белым, покрыл его углями, а сам занялся мехами.

– Почти готов, – напел он, – осталось недолго.

За дверью кузни была поздняя ночь. Меня разбудили хрипы мехов и Кем, гудящий что-то на языке Высокогорий. Я выбрался из объятий сна и поднялся со своего места около двери.

– Сколько еще?

– Недолго, – он вынул заготовку из углей,

положил на наковальню и начал бить по углам, придавая им форму. Закончив, Кем положил клинок обратно в угли и прикрыл его ими в последний раз.

– Когда разогреется, я закончу. Я отдам клинок тебе, ты отнесешь его к озеру и напоишь водой.

Кожа начала чесаться.

– Что я должен сделать?

Он беззвучно рассмеялся, показывая неровные зубы.

– Не так, как ты думаешь, Южанин. Это нежное питье. Первое купание ребенка. Этот напиток его не пробудит, нужна кровь, но кровь будет позже.

Я тут же ожил, но постарался не показать это Кему.

– Значит никаких хитростей? Просто окунуть его в воду?

Кем отвел взгляд.

– А пока он будет пить, ты попросишь Благословения.

Об этом я кое-что слышал. Даже мой Южный меч, Разящий, благословляли незадолго до окончания. Но делал это не я, этим занимался сам шодо.

– Я не понимаю.

– Благословение, – повторил Кем. – Ты попросишь его у богов, пока клинок будет в воде. Это нужно сделать быстро, если оставишь надолго – он сильно охладится.

Я вздохнул и решил не спорить.

– А если боги его не благословят, Кем?

Он пожал плечами.

– Тогда сталь даст трещину, меч предаст тебя… может быть в тот момент, когда ты больше всего будешь в нем нуждаться.

Я попробовал поскрести подбородок, скрывавшийся под бородой.

– Я не верю в богов.

Северянин просто кивнул.

– Скажи им об этом, – предложил он. – Я уверен, их это развеселит.

В конце концов щипцами я отнес горячий клинок к озеру и окунул в воду, щурясь от поднявшегося пара. Черная вода помутнела, запузырилась, вытягивая жар.

Попроси благословения, сказал Кем.

А я был очень многим обязан этому человеку.

– Боги, – сказал я вслух, – я не знаю, как с вами разговаривать. Я не знаю, чего просить, кроме просто Благословения. Так что почему бы вам мне его не дать, хотя бы для того, чтобы доставить удовольствие Кему.

Ну вот и хватит, решил я и вынул клинок из воды. Сталь стала винно-красной. В холодном воздухе от нее поднимался пар.

Я отнес клинок обратно в кузню.

Довольный Кем кивнул.

– Теперь, – сказал он, – клади его в это корыто. Оказывается вода не такая уж холодная.

Он показал на длинный железный поддон, наполненный водой. Я положил в него незаконченный клинок и передал щипцы Кему.

– Что делать теперь?

– Ждать, – коротко ответил он.

Мы подождали. Потом Кем пригляделся и щипцами вытащил клинок из корыта.

– На сегодня все, – объявил он. – Осталось только Формирование… Заточка… Первый призыв, когда ты напоишь его.

– Первый призыв, – повторил я. – Что это?

Он опустил взгляд на клинок.

– Ты напоишь свою яватму плотью и кровью… Когда меч впервые пробует кровь, впервые ты обращаешься к магии, она узнает тебя и покоряется тебе. Все это происходит в мече, ты должен только вызвать ее… сосредоточиться. Для этого и поют – чтобы легче было сосредоточиться и потянуться к магии. Удержать и подчинить ее ты можешь через меч, иначе она станет неуправляемой.