Под куполом

Кинг Стивен

Итак, не удивительно, почему Сендерсу было доверено пилотировать этого зверя.

Они втроем начали о чем-то говорить. Джуниор не привставал, вместо этого Сендерс присел около него, порылся у себя в кармане и достал оттуда что-то, что блеснуло в блеклом свете дня. У Расти было хорошее зрение, но он сидел по крайней мере в пятидесяти ярдах поодаль, и он не узнал, что это за вещь. Что-то или стеклянное, или металлическое, единственное, что он понял наверняка. Джуниор положил этот предмет себе в карман, потом они втроем еще говорили. Ренни показал на «Хаммер» здоровой рукой,

но Джуниор покачал головой. Потом Сендерс показал на «Хаммер». Джуниор вновь возразил, наклонил голову, и в который раз взялся обрабатывать себе виски. Двое мужчин переглянулись, причем Сендерс выгибал шею, потому что так и продолжал сидеть на ступеньках. В тени Большого Джима, что показалось Расти знаменательным. Большой Джим пожал плечами и развел руки в жесте «что здесь поделаешь». И тогда уже Сендерс встал и оба мужчины зашли в полицейский участок, перед тем Большой Джим задержался на довольно продолжительное время, чтобы погладить сына по плечу. Джуниор на это никак не отреагировал. Так и сидел, где сидел, словно решил просидеть там все свои дни. Сендерс для Большого Джима выступил в роли швейцара, придержав ему двери, а потом уже зашел внутрь сам.

Как только двое выборных исчезли в участке, из городского совета появился целый квартет: пожилой джентльмен, молодая женщина, девочка и мальчик. Девочка держала мальчика за руку, а во второй руке несла шахматную доску. Мальчик имел вид почти такой же неутешительный, как и Джуниор, подумалось Расти… и, черт побери, он тоже себе трет висок свободной рукой. Четверка пересекла Комм-Лэйн и приблизилась к скамейке Расти.

– Привет, - весело произнесла девочка.
– Я Алиса, а это Эйден.

– Мы будем жить в доме, где живет пассия, - сурово сообщил малыш по имени Эйден. Он не переставал тереть себе висок и выглядел очень бледным.

– Это просто чудесно, - ответил Расти.
– Мне тоже хочется оказаться в доме, где моя пассия.

Мужчина с женщиной догнали детей. Они держались за руки. Отец и дочь, решил Расти.

– На самом деле мы просто хотели бы поговорить с пастором Либби, - объяснила женщина.
– Вы часом не знаете, она уже вернулась?

– Не имею понятия, - ответил Расти.

– Ну, тогда мы пойдем, подождем ее там. В пасиянате, - на этом слове она улыбнулась пожилому мужчине. Расти решил, что они, наверное, никакие не дочь с отцом.
– Так нам посоветовал вахтер.

– Эл Тиммонс?
– Расти видел, как Эл залезал в кузов пикапа «Бэрпи».

– Нет, другой, - уточнил пожилой мужчина.
– Он сказал, что преподобная может помочь нам с жильем.

Расти кивнул.

– А этого зовут Дейл?

– Мне кажется, он так и не назвал нам своего имени, - сказала женщина.

– Идем!
– мальчик отпустил руку сестрички, вместо этого схватившись за молодуху.
– Я хочу поиграть в ту другую игру, о которой ты говорила.

Однако голос у него звучал скорее капризно, чем нетерпеливо. Шок средней степени, наверняка. Или какое-то физическое недомогание. Если последнее, Расти надеялся, что там что-то не страшнее усталости. Милл сейчас меньше всего нуждался во вспышке гриппа.

– Они потеряли свою мать,

по крайней мере, временно, - объяснила женщина.
– Мы их опекаем.

– Очень хорошо с вашей стороны, - сказал Расти искренне.
– Сынок, у тебя что-нибудь болит?

– Нет.

– Горло не болит?

– Нет, - ответил мальчик по имени Эйден. Он изучал Расти своими серьезными глазами.
– А знаете что? Если мы даже в этом году не пойдем никого пугать и кричать «лакомство или козни» на Хэллоуин, мне это безразлично.

– Эйден Эпплтон!
– вскрикнула девочка крайне шокированным тоном.

Расти немного вздрогнул на своей скамейке, просто не мог удержаться. И тогда улыбнулся.

– Неужели? А почему так?

– Потому что нас водит мамочка, а мамочка поехала за купками.

– Он хотел сказать за покупками, - извинительно объяснила девочка по имени Алиса.

– Она поехала за квасольками, - уточнил Эйден. Он был похож на маленького дедушку - маленького, обеспокоенного дедушку.
– Мне страшно идти на Хэллоуин без мамочки.

– Идем, Каролин, - позвал мужчина.
– Нам надо еще…

Расти встал со скамейки.

– Мэм, могу я с вами поболтать минутку? Только подойдите ко мне.

Каролин бросила на него удивленный, настороженный взгляд, но сделала пару шагов в тень голубой ели.

– У мальчика не было каких-то судорожных проявлений?
– спросил ее Расти.
– Например, не бросал ли он неожиданно то, чем радостно занимался… ну, знаете, просто стоит неподвижно какое-то время… или застывший взгляд… чавканье губами…

– Ничего подобного не было, - сказал мужчина, присоединяясь к ним.

– Конечно, - согласилась Каролин, но немного перепугано.

Это заметил мужчина и, насупив свои импозантные брови, обратился к Расти.

– Вы врач?

– Помощник доктора, фельдшер, я просто подумал, возможно…

– Конечно, мы вам признательны за ваше неравнодушие, мистер…

– Эрик Эверетт. Зовите меня Расти.

– Мы признательны вам за ваше неравнодушие, мистер Эверетт, но я считаю его неуместным. Помните о том, что эти дети сейчас без своей матери…

– Они двое суток провели сами, без еды, - добавила Каролин.
– Они старались сами дойти до города, когда эти двое… офицеров, - она наморщила нос так, словно от этого слова дышало чем-то гадким, - их нашли.

Расти кивнул.

– Это многое объясняет, я думаю так. Хотя у девочки вполне нормальный вид.

– Дети по-разному реагируют. А нам уже пора идти. Они уже далеко забежали, Терси.

Алиса с Эйденом бежали через парк, пиная ногами цветные кучки опавшей листвы. Алиса махала шахматной доской и кричала: «Пасиянат! Пасиянат!» во всю силу своих легких. Мальчик не отставал от нее и тоже что-то кричал.

«У ребенка просто было временное моторное возбуждение, вот и все, - думал Расти.
– А остальное - случайное совпадение. И даже не так: какой американский ребенок не думает о Хэллоуине в конце октября?» Единственное что не радовало: если этих людей позже спросят, они припомнят, где и когда видели Эрика Расти Эверетта. Вот тебе и секретность.