Под куполом
Шрифт:
Седоволосый мужчина повысил голос:
– Дети! Подождите!
Молодая женщина измерила Расти взглядом, потом протянула руку.
– Благодарю вас за ваше участие, мистер Эверетт, Расти.
– Наверняка, излишнее. Профессиональные комплексы.
– Вас можно полностью простить. Это самый безумный уик-энд в истории мира. Спишем на это.
– Вы правы. А если я вам понадоблюсь, найдете меня в больнице или в амбулатории. Он махнул рукой в сторону «Кэти Рассел», которую будет видно отсюда, когда осыплется остальная листва. Если листва осыплется.
– Или на этой скамейке, - улыбнулась она.
– Или на этой скамейке, да, - тоже улыбнулся он.
–
– позвал Терстон нетерпеливо.
– Идем уже!
Она слегка помахала Расти - не более, чем шевельнула пальцами - и побежала догонять своих. Двигалась легко, грациозно. Расти стало интересно, знает ли Терси ту истину, что девушки, которые умеют бегать легко и грациозно, почти всегда убегают от своих стареющих любовников, рано или поздно. Вероятно, знает. Вероятно, с ним уже такое случалось раньше.
Расти смотрел, как они через площадь продвигаются в направлении шпиля церкви Конго. Потом деревья спрятали их из вида. Когда он вновь посмотрел на полицейский участок, Джуниора Ренни там уже не было.
Расти посидел еще пару минут, барабаня пальцами себе по коленям. Наконец, принял решение и встал. Проверка городского склада в поисках исчезнувших госпитальных баллонов с пропаном может подождать. Теперь его больше интересовало, что один-единственный в Милле армейский офицер может делать в здании городского совета.
9
Что делал Барби в то мгновение, когда Расти через Комм-Лэйн направлялся к горсовету, так это изумленно свистел сквозь зубы. Бомбоубежище было длинное, как вагон-ресторан, и полки в нем были доверху заставлены консервами. Большей частью рыбными: ящики сардин, ряды лосося и очень много чего-то с названием «Мелкие мальки моллюсков Сноу» [230] , которых Барби искренне надеялся никогда не отведать в своей жизни. Стояли там также ящики с сухими продуктами, включая пластиковые контейнеры, на которых были надписи: РИС, ПШЕНО, МОЛОЧНЫЙ ПОРОШОК и САХАР. Высокие штабеля положенных горизонтально бутылок, обозначенных: ПИТЬЕВАЯ ВОДА. Он насчитал десять больших картонных коробок с трафаретом: ПРАВИТЕЛЬСТВО США. ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАПАС ПЕЧЕНЬЯ. Еще на двух значилось: ПРАВИТЕЛЬСТВО США. ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАПАС ШОКОЛАДНЫХ БАТОНЧИКОВ. На стене висел пожелтевший плакат с лозунгом: «700 калорий в день убивает голод в пень».
230
«Snows Clam Fry-Ettes» - консервы, которые когда-то выпускались основанной в 1920 году компанией «Snow's».
– Помечтайте, - пробурчал Барби.
В дальнем конце виднелись какие-то двери. За ними оказалась египетская тьма, он, пощупав стену, нашел выключатель. Еще одна комната, не такая большая, но и не маленькая. На вид старая, покинутая, но не грязная - Эл Тиммонс должен был знать о ее существовании, потому что кто-то же вытирал пыль с полок и заметал пол, - хотя и полузабытая. Запасы воды хранились в стеклянных бутылках, он таких не видел со времен своего короткого пребывания в Саудовской Аравии.
В этой, второй, комнате хранилась где-то дюжина складных кроватей, простые синие одеяла и матрасы в прозрачных пластиковых мешках также ждали своего использования. И несколько десятков коробок с надписями: САНИТАРНЫЕ КОМПЛЕКТЫ и ПРОТИВОГАЗЫ. Тут же стоял генератор небольшой мощности. Он работал - вероятно, завелся, когда Барби включил свет. Сбоку от генератора были две полки. На одной стоял радиоприемник, который, наверное, выглядел новинкой в то время, когда
231
С. W. Mccall (нар. 1928 г.) - певец, политик, автор социально ангажированных баллад; «Конвой» (1975) - песня о водителях-дальнебойщиках, по сюжету которой позже был снят известный одноименный фильм.
232
Civil Defense - Гражданская Оборона.
Барби потянул бокс и чуть его не упустил - тежеленный. Впереди на нем была шкала с надписью ИМП./СЕК. Надо было включить прибор и направить на что-то его сенсор, тогда стрелка могла остаться на зеленом поле, перейти на желтое в центре шкалы… или заскочить на красное. В последнем случае, подытожил Барби, хорошего было мало.
Он включил прибор. Крохотная лампочка питания осталась темной, а стрелка - невозмутимой - на цифре 0.
– Аккумулятор сдох, - произнес голос позади его. Барби чуть из собственной шкуры не выскочил. Обернувшись, он увидел в дверях, которые соединяли две комнаты, высокого, упитанного блондина.
На мгновение имя выскочило у него из головы, хотя этот мужчина почти каждое воскресенье утром посещал ресторан, иногда вместе с женой, и всегда с двумя своими дочурками. Тогда память включилась, и он произнес:
– Расти Эверс, не так ли?
– Близко к цели, то есть Эверетт, - протянул руку вошедший. Барби, немного с опаской, подошел и пожал ее.
– Увидел, как вы сюда заходили. А это, - он кивнул на счетчик Гейгера, - вероятно, неплохая идея. Оно должно от чего-то питаться.
– Расти не уточнил, что имел в виду под оно, но в этом не было потребности.
– Рад, что мы с вами думаем одинаково. Вы напугали меня едва ли не до инфаркта. Однако в таком случае именно вы бы мне и смогли помочь, как я догадываюсь. Вы же врач, да?
– ПД, - уточнил Расти, - это означает…
– Я понимаю, помощник доктора, фельдшер.
– О'кей, вы выиграли этот кухонный прибор, - Расти показал на счетчик Гейгера.
– Он, вероятно, питается от шестивольтовых батареек. Я уверен, что видел такие в Бэрпи. Но не уверен, что там сейчас кто-то есть. Итак… может, разведаем здесь рядом?
– Где именно вы предлагаете разведывать?
– На складе позади горсовета.
– И нам это надо, ради того чтобы…
– Зависит от того, что мы там найдем. Если то, что пропало у нас из больницы, мы с вами сможем обменяться кое-какой информацией.
– Не хотите сначала сообщить, что именно у вас пропало?
– Пропан, браток.
Барби оторопел.
– Что за чертовщина? Идем, посмотрим.
10
Джуниор стоял возле подножия ступенек, которые вели вверх вдоль боковой стены аптеки Сендерса, не зная, способен ли он по ним взобраться, когда у него так болит голова. Возможно. Вероятно. В то же время он боялся, что на полдороги вверх его череп может взорваться, как новогодняя хлопушка. Снова у него перед глазами плавало пятнышко, дергаясь туда-сюда с каждым ударом сердца, но оно не было больше белым. Оно стало ярко-красным.