Под куполом
Шрифт:
– Сию же минуту, - откликнулся Лестер.
– Сию же минуту.
Он повесил бич на шею, отпечатав кровавую подкову у себя на плечах и груди, и взгромоздился на кафедру, а кровь так и стекала ему по спине, увлажняя эластичный пояс шорт. Он стал перед пюпитром, словно готовясь к проповеди (хотя и в самых худших кошмарах не мог себе представить проповедование в такой одежде), закрыл Библию, которая всегда там лежала открытой, и закрыл глаза.
– Господи, пусть осуществится воля Твоя - прошу во имя Сына, распятого с позором и воскресшего во славе.
И Господь рек:
– Открой Мою Книгу и зри, что узришь.
Лестер
Оцепенением сердца - это, может, и хорошо, но все это вообще-то не выглядит весьма обнадеживающим. И очень ясным. И тогда Господь вновь заговорил:
– Не останавливайся, Лестер.
Он прочитал двадцать девятый стих.
«И будешь ты ощупью ходить в полдень…»
– Да, Господи, да, - выдохнул он и поспешил читать дальше.
«… как слепой ощупью ходит впотьмах, и не будешь иметь успеха в путях своих, и будут теснить и обижать тебя всякий день, и никто не защитит тебя.
– Неужели я ослепну?
– спросил Лестер, немного возвышенным от своего молитвенного рычания тоном.
– О Господи, не делай этого… хотя, если на то воля Твоя…
Бог вновь заговорил с ним, спросив:
– Ты что, не с той ноги встал сегодня, Лестер?
Он вытаращился. Голос Бога, а прибаутка - его родной матери. Истинное чудо.
– Нет, Господи, нет!
– Тогда еще раз прочитай. Что я тебе растолковываю?
– Здесь что-то о сумасшествии. Или об ослеплении.
– Какое из этих действий более возможно, как ты думаешь?
Лестер сравнил стихи. В них повторялось единственное слово - слепота.
– Бог, это… это мне знамение?
Господь ответил ему «да».
– Да, воистину, но не твоя слепота, потому что сейчас глаза твои видят яснее. Ищи ослепленного, который сошел с ума. Когда ты его увидишь, тебе нужно поведать своей пастве, что Ренни проделывал здесь, и о своем участии в этом. Вы оба должны поведать. Мы еще поговорим об этом, а сейчас Лестер, иди спать. С тебя капает на пол.
Лестер так и сделал, но сначала вытер небольшие лужицы крови возле пюпитра.
Проделывал это на коленях. Пока вытирал, не молился, однако повторял прочитанные из Библии стихи. Ему значительно полегчало.
Пока что он может проповедовать в общем о грехах, которые могли послужить причиной появления этого непонятного барьера между Миллом и внешним миром; а тем временем будет искать свое знамение. Слепого мужчину или женщину, которые сошли с ума, воистину, аминь.
6
Бренда Перкинс слушала РНГХ, потому что эта станция нравится (нравилась) ее мужу, но никогда ее нога не ступала в церковь Святого Спасителя. Ее душа целиком принадлежала церкви Конго, она же уговорила пойти туда и своего мужа.
Один раз уговорила. Теперь Гови вновь там побывает. Сам того не зная, будет лежать в церкви Конго, а Пайпер Либби будет провозглашать надгробное слово.
Эта картина - такая очевидная и безвозвратная - поразила ее в самое сердце. Впервые с того момента, как ей сообщили, Бренда дала слабину
С серьезным и ужасно постаревшим лицом Президент говорил из телевизора:
– Соотечественники, американцы, вы нуждаетесь в ответах, и я обещаю предоставить их вам сразу, как только сам их получу. В этом деле не будет секретности. Все доступное мне будет становиться доступным и вам. Я уверяю вас вполне ответственно…
– Конечно, были такие дураки, которые старались нас обманывать, - произнесла Бренда и зарыдала еще сильнее, потому что это была одна из любимых поговорок Говарда. Выключив телевизор, бросила пульт на пол, ей захотелось наступить на него, раздавить с треском, но она удержалась только потому, что представила, как Гови, покачивая головой, смотрит на нее и говорит: «Не делай глупостей».
Вместо этого она пошла в его кабинет с желанием дотронуться до чего-либо, пока его недавнее присутствие оттуда еще не выветрилось. Как же ей не хватало его прикосновений. Во дворе урчал их генератор. «Сыто и счастливо», - сказал бы Гови. Ей страх как не понравилось это расточительство, когда после одиннадцатого сентября Гови заказал эту штуку (просто ради безопасности, объяснял ей он), и сейчас ей стыдно было за каждое из тех злых слов, которые она тогда достаточно ему наговорила. В темноте тосковать по нему было бы еще страшнее, потому что было бы совсем одиноко.
Его стол зиял пустотой, если только не считать ноутбука, который так и оставался открытым. Экранной заставкой ему служило старое фото, сделанное после давнего матча Малой Лиги [121] . На нем Гови и Чип, которому тогда исполнилось одиннадцать или двенадцать, оба в зеленых форменных свитерах «Аптечных Монархов Сендерса»; снимок было сделан в тот год, когда Гови с Расти Эвереттом вывели команду Сендерса в финал штата. Чип обнимает отца, а Бренда их обоих. Хороший был день. Но непрочный. Хрупкий, как бокал из тонкого хрусталя. Кто мог об этом думать тогда, когда еще можно было немножечко подольше подержаться друг за друга?
121
Малая Лига по бейсболу и софтболу – основанная в 1939 году Карлом Штотцем в штате Пенсильвания неприбыльная организация, которая занимается организацией местных и международных турниров детских команд (от 5 до 18 лет).
У нее пока что не было возможности связаться с Чипом, и мысль о необходимости позвонить ему (предположим, ей это даже удастся) совсем ее расстроила. Всхлипывая, она опустилась на колени рядом с письменным столом своего мужа. Не сцепила руки, а поставила их ладонь к ладони, как когда-то делала это ребенком, утопая во фланелевой пижаме возле кровати, и повторяла: «Бог, благослови маму, Бог, благослови отца, Бог, благослови мою золотую рыбку, у которой пока что нет имени».
– Господи, это я, Бренда. Я не прошу вернуть его назад… то есть я хочу, но я понимаю, что Ты этого не можешь сделать. Лишь дай мне силы пережить это, хорошо? И еще, возможно… я не знаю, не богохульство ли это, может, и так, но я спрашиваю, не мог бы Ты сделать так, чтобы он поговорил со мной еще раз? Может, сделаешь так, чтобы он мог дотронуться до меня еще раз, как сегодня утром…