Подиум
Шрифт:
Страсти накалялись.
– Эти богатеи… Надо в милицию сообщить или в охотничий клуб – пусть заберут пса… Должна быть на таких подонков какая-то управа!..
Силы были неравные, и Садчиков отступил.
Герцог, видя, что хозяин струсил, тоже не торопился нападать на людей: дурак он, что ли?
– Пошли, Герцог!..
Они покидали сквер под громкие победные возгласы одержавшей на этот раз верх женщины – хозяйки двух собачек.
– Козлы! – выругался Илья, подходя к своему подъезду.
Последнее выражение, безусловно, относилось к публике в сквере.
Неудачный день выдался сегодня у Садчикова-старшего.
Придя домой, Илья сразу же набрал определенный номер телефона.
– Приезжай! – бросил он в трубку.
На том конце провода ему попытались возражать, но Илья не стал ничего слушать.
– Не приедешь – пожалеешь! – пригрозил он.
Виталик примчался в квартиру брата через полчаса.
– В общем, так, – устав орать на кровного родственника, сказал Илья, – еще раз услышу про твои шашни с Идой – накажу! Я два раза повторять не намерен.
– Может, ты сам к ней клинья подбиваешь? – Виталик затравленно смотрел на братца, но продолжал огрызаться.
– Идиот! – завопил Илья. – На кой хрен она мне сдалась? Соображай, что говоришь!
– Я-то соображаю. Она сама сказала…
Договорить он не успел: в глазах Ильи вспыхнула такая ярость, что Виталик не на шутку испугался.
– Все! Понял-понял, – замахал он руками. – На пушечный выстрел к этой стерве не подойду.
– Иначе я найду верное средство воздействовать на тебя, братишка, – прошипел Илья.
После гибели отца братья решили выступать против мачехи единым фронтом. Только так можно было оттяпать кусок от папенькиного пирога. И вдруг Садчиков-старший узнал, что Виталик за его спиной начал вести переговоры с Идой… Кретин! (Речь шла о дележе акций торгового дома.) – Только вместе мы представляем какую-то силу, – внушал Илья брату. – Иначе она поодиночке нас обойдет. Понял? Специально поссорить хочет, вот и вертит хвостом, проститутка. Сейчас такой момент… Упустим – локти кусать будем. Эта сука кого хочешь вокруг пальца обведет. Ей не впервой. Папашу покойного вспомни.
– Да понял я, понял. Что ты заладил одно и то же, как дятел?..
Выпроводив братца, Илья тяжело вздохнул: пока дело не завершено, он глаз с этого придурка спускать не будет!
Торговый дом достался покойному Михаилу Ивановичу Садчикову, считай, задаром. К моменту начавшейся приватизации он был директором большого универмага, расположенного в центре города. Универмаг акционировали: пятьдесят один процент акций отошел государству, остальные акции распределили, как и положено, между акционерами. Основной куш ухватил, разумеется, директор. Потом, при начавшемся беспределе, акции сильно потеряли в цене, и, как результат, доля государства уменьшилась до четырнадцати процентов. "Оборот нулевой, я работаю себе в убыток!" – жаловался Михаил Иванович. И так, жалуясь и жалуясь, сумел постепенно стать единоличным хозяином.
Садчиков-старший умел обделывать свои дела. "Нужно научиться жить в кредит, – любил говорить он. – И жить с размахом!" До недавнего времени это у него неплохо получалось.
Незадолго до гибели бизнесмен взял в банке кредит – один миллион двести тысяч долларов, под залог тридцати процентов акций собственного торгового дома. При том что обычно залог составлял двадцать пять процентов. Михаил
Михаил Иванович рвал и метал. Время шло, надо было возвращать взятый в банке кредит. Наверняка матерый предприниматель сумел бы выкрутиться из создавшегося положения и наказать того, кто его кинул. Не раз случались в его жизни пиковые ситуации: ты обманешь, тебя обманут… Заниматься бизнесом в России – дело непростое. И опасное.
Однако пока Садчиков-старший метался в поисках выхода, он, по-видимому, утратил бдительность. Неизвестные взорвали машину Михаила Ивановича вместе с владельцем – прямо у подъезда его собственного дома. Его пришлось хоронить в закрытом гробу.
Хозяин погиб, но долг банку остался. Часть акций перешла в новые руки, часть осталась у вдовы покойного.
Илья Садчиков вел переговоры с представителем банка о том, чтобы погасить папенькин долг. Одновременно, пугая Иду последствиями, он пытался вырвать у нее пакет акций. У него имелись и свои возможности воздействовать на вдову.
Товары в торговый дом поступали не напрямую, а через некую специально созданную фирму – подобные фирмы в обиходе именовались «фонарями». Фирма-"фонарь" регистрировалась по утерянному кем-то паспорту, то есть на подставное лицо. Фуры с товарами из Италии шли именно туда. Последний раз фур было три: на четыреста тысяч долларов товаров в каждой. Одна предназначалась для садчиковского торгового дома, две другие сразу переадресовывались в Тюмень.
Покойный Садчиков умел ловко уходить от налогов… А как иначе деньги заработаешь? Если соблюдать закон, без порток останешься да еще должен государству будешь. На таможне у него имелся свой терминал, где за взятку сокращалась таможенная пошлина. Левая растаможка обходилась в пять тысяч баксов – с каждой фуры. А уж как получил «синяк» – колотуху, то есть печать в ГТД (грузовой таможенной декларации), можно крутиться дальше.
Илья был неплохо осведомлен о делах отца. Сейчас он грозил Иде налоговой инспекцией – обещался навести тех на фирму-"фонарь". Дело со скрипом двигалось. Ида дергалась и готова была уступить. Оставалось лишь немного дожать ее…
У Ильи от злости задергался глаз: все шло исключительно хорошо – так нет, этот кретин, Виталик, клюнул на бабские посулы! Идиот! Ничего не может сделать нормально, ничего. В какой бы заднице он сейчас сидел, если бы не Илья? Собственное имущество трижды перезаложил, скоро судебные исполнители домой нагрянут – доиграется! И ведь находятся же такие дураки, что еще верят ему!
Младший брат крепко сидел у старшего на крючке.
"Жаль, Линя пристрелили, – желчно улыбаясь, думал Илья. – Его парни быстро помогли бы этот вопрос уладить. И никаких бы не было хлопот".