Полукровка

Кольцов Анатолий Николаевич

58

Для многочисленного выводка Тумана настали тяжёлые времена. Главе семейства приходилось выворачиваться наизнанку, добывая пропитание своим отпрыскам, но еды на всех всё равно остро не хватало. Самый маленький из щенков сильно ослаб и из норы почти не показывался, а остальные заметно потеряли в весе и набрасывались на любую принесённую им добычу. В этот раз Туману повезло, он почти сутки караулил момент, наблюдая за стадом овец. Одна ярочка, провалившись в кротовую нору, повредив

ногу, сильно отстала и от усталости прилегла у промоины, тут её и прикончил безжалостный охотник. Собаки его не заметили, потому что находились с отарой. Но далеко не всегда фортуна ему улыбалась, бывали чёрные дни, и довольно часто. Туман, озадаченный поисками пропитания, всё чаще стал заглядывать в посёлок. Сперва это происходило только ночами, позднее он шатался по улицам почти в открытую и даже крал случайно подвернувшихся кур. В похвалу ему будет сказано, что, несмотря на трудности, своих щенков он не бросал.

Однажды, преодолев нешуточный страх, он пришёл на место гибели Чёрной. В это время уже заметно стемнело, светлым днём Туман не осмеливался приблизиться к ферме изза риска встретить там своего противника. Обнюхав место схватки, он вновь ощутил поблизости свою напарницу, её находчивый ум и напористый характер. Как ему теперь не хватало её изобретательности и дерзости. Расстроенный пёс потихоньку подошёл к самому забору, где совсем недавно столь удачно охотился.

Ночь, за забором выгула нет поросят, это Туман точно знал, он смотрел на верхушку забора и не понимал.

«Мне кажется, чтото изменилось в этом заборе. Здесь чтото не так, как было раньше. Теперь он стал намного выше, такой забор не перепрыгнуть. Сюда ходить незачем, здесь больше пищи не будет».

Разочарованному взору зверя предстала вершина ограды, которую венчали четыре ряда туго натянутой колючей проволоки, и её не перелезть больше, ни при каких обстоятельствах.

59

Молодого повесу прямо у дверей фермы встретила сама Евдокия, грозная, как штормовое море.

— Ты что, опять самогоном ночью накачался? От тебя за километр перегарищем разит.

Колька опоздал на работу почти на целый час и готовился получить от неё законный нагоняй.

— Дусь, не шуми, я сейчас всё сделаю, тут такое дело, понимаешь, я не самогон пил вчера, а отборную водочку, под сургучной пробочкой. Вот и не рассчитал слегка.

— Врёшь ты всё, бродяга, пьянь подзаборная. Ктото ему водочки сургучной поднёс, может, тебя и килечкой пряного посола побаловали?

— Да, была и килечка, а что, потвоему, я и кильки несчастной не достоин?

— Достоин ты, достоин — дрыном вдоль хребта достоин. Будь моя воля, я бы тебе прописала палочной микстуры, уверена, что на пользу было бы. Иди, вон кормушки старые собери и к сварщику отвези, пусть ножки им ремонтирует, совсем разломались. Смотри, чтобы до обеда уложился, потом на склад за витаминами поедем.

— Вот это другое дело, «товарищ генерал», а то палками по мягким, дорогим моему

сердцу местам. Насилие над личностью, между прочим, запрещено в нашем государстве.

— Слушай, личность, сделай милость — смойся с глаз, не то сейчас до швабры дотянусь, тогда быть беде.

Хотя в голосе бригадирши слышались гневные нотки, но Кольке стало понятно, что Евдоха отошла и зла больше на него не держит, самое время рвать когти. Подальше от начальства — поменьше приказов.

Кормушки, конечно же, он решил отложить на потом, сейчас перед ним была задача поважнее. От Дуси он прямиком отправился к Николаю, чтобы поделиться с ним главной новостью вчерашнего вечера.

— Здорово, Коль!

— Здоровее видали, говори чего надо, да дыши в сторону, а то голова у меня заболит, ты пахнешь как бочка с нервнопаралитическими газами. Скажи, чего праздновал?

— Мать мне новые пуговицы к пиджаку купила, вот и пришлось обмывать.

— Кончай трепаться, а по делу говори.

— Только правду и ничего кроме правды!

Николая рассердило его несерьёзное поведение, и он грозно заметил:

— Вон мешок в углу изпод витаминов, он не в меру пыльный, видишь?

— Вижу, а что?

— Если не ответишь на мой вопрос, этим мешком получишь в морду, неделю чихать придётся, теперь понял?

— Понял, понял. Одна с утра дрыном грозится, другой пыльным мешком в рыльник натыкать, никакого продыху мне, бедному.

Николай вновь повернулся к Кольке и оставил работу.

— Так ты понял меня или не совсем?

— Понял, понял…

— Ты снова?..

Николайстарший наконец вышел из себя, затем нагнулся и взял в руку тот самый пыльный мешок, пригрозив им младшему пустомеле. Тому ничего не оставалось, как перейти к делу. И он, наконец, без прелюдий начал свой рассказ:

— Вчера вечером, как мать корову подоила, слышу, кобель мой во дворе забрехал, я к окну и глазам своим не верю. У калитки при полном параде, в белой рубашонке и скромный, как первоклассница, стоит сам…

Николай взорвался и с размаху запустил мешком прямо в Кольку. А поскольку охотник и стрелок он был отменный, то мешок прилетел к цели быстрее, чем эта цель успела выскочить за дверь кормоцеха. Облако вонючей пыли окружило всю голову бедного страдальца. Он в этом молочном облаке почти ничего не видел, и дышать ему стало нечем. Вонючая, противно пахнущая, вредная пыль мгновенно заполнила все дыхательные каналы молодого пустомели. Раздался многократный оглушительный чих.

— Ну что, продрал глаза, говорить будешь или ещё разок помочь?

— Не надо.

Колька отряхивал с лица въедливую пыль, а на его лице в это время читалась детская обида, которую выдавали скривлённые губы и влажные глаза. Николаястаршего его удручённый вид настолько развеселил, что он забыл вспыхнувшую было злость.

— Ладно, хватит дуться, в следующий раз не будешь кота за хвост тянуть. Просят тебя говорить — значит, говори, понял?

— Да понял я, понял…