Помнишь?..

Хэтчер Робин Ли

Он тихо выругался, проклиная себя за то, что вообще вернулся в Хоумстед, проклиная себя за то, что согласился на эту проклятую должность помощника шерифа, проклиная себя за то, что он такой никчемный, дрянной человек.

– Почему бы вам, приятели, не разойтись и не оставить человека в покое?

Он поднял глаза на стоявшую рядом с ним женщину. У нее были яркие крашенные рыжие волосы, на лице изрядное количество краски. В свое время, – подумал он, – она была совсем недурна. Если быть справедливым, то и сейчас она вовсе

не дурнушка. Только ему это совершенно безразлично.

Она разогнала посетителей и присела у стола напротив него.

– Привет, милый. Меня зовут Оупэл.

Он налил себе еще стакан виски цвета янтаря.

– Весь город только и говорит о том, как ты спас эту девочку Мак-Лиод. Ты здесь теперь первый герой. Не так-то часто к нам в салун заходят герои.

Он одним глотком выпил стакан.

Оупэл наклонилась к нему и закрыла горлышко бутылки рукой, когда он потянулся налить себе еще.

– Почему ты не хочешь, чтобы Оупэл поздравила тебя? – Женщина наклонилась вперед, так что ее груди почти вывалились через край лифа. – Я с тебя не возьму по таксе, – добавила она, подмигнув.

Он подумал, не согласиться ли. А вдруг это поможет забыть, что он сделал. Но он знал, что это невозможно. Он знал, что никакой радости в постели Оупэл не найдет. Особенно сейчас... после Сары.

ГЛАВА XVIII

В дни, последовавшие за бураном, Сара заняла себя приготовлением к Рождеству. Она изо всех сил старалась не думать о Джереми и о том, что они делали на его ферме. Но ее не оставляли метания между уверенностью, что она его любит, и убеждением, что презирает. Она то обвиняла себя за происшедшее на старой ферме, то его за то, что в мире все не так.

Труднее всего приходилось ночью, когда она лежала в постели и все вокруг замолкало. Ночью она закрывала глаза и чувствовала руки Джереми, прижимающие ее, чувствовала его губы на своих губах. Ночью она вспоминала все те вещи о Джереми, которые не имела права знать, все то, что ей отчаянно хотелось забыть.

Как хорошо, что Уоррен уехал. Она еще не готова к встрече с ним. Она боялась, что он посмотрит на нее и все поймет. Что бы он ни подумал при их встрече, она должна будет сказать, что не может выйти за него. Но как подойти к этому, особенно теперь, когда в голове у нее все перемешалось, она не очень хорошо представляла.

Через пять дней после возвращения Сары в Хоум-стед Роуз Рэфферти зашла к Мак-Лиодам. Сара находилась в гостиной одна, ее брат, как обычно, был где-то с доктором Варни, а дед прилег отдохнуть после ланча.

– Извини, что я не пришла раньше, Сара, – сказала Роуз, устроившись на стуле рядом с диваном, – по Майкл не хотел отпускать меня из дома. Доктор твердит ему, что нет никакой опасности ни для ребенка, ни для меня, но Майкл все равно тревожится.

– Я его понимаю. Я тоже тревожилась. Роуз с серьезным видом наклонилась

к ней.

– Майкл считает, что в том, что случилось, виноват он. Если бы что-нибудь случилось с тобой... – Она посмотрела на свои руки, сложенные на коленях, и не договорила до конца.

– Но ведь ничего не случилось. – Сара заметила, что у нее задрожал голос, когда она произносила эти слова, и была уверена, что Роуз обязательно заметит их фальшь. Заставив себя улыбнуться, она добавила: – Ни у кого из нас не убыло.

– Слава Богу, Джереми нашел тебя. Сердце Сары забилось сильнее.

– Да.

Лицо у Роуз просветлело.

– Ну, конечно, ты права. Ни у кого из нас не убыло, и нечего талдычить о том, что могло бы случиться. Давай поговорим о более приятных вещах!

Почти целый час женщины мило болтали о детях Роуз, о друзьях и соседях, о рождественском празднике, который отложили из-за бурана. По правде говоря, говорила преимущественно одна Роуз, не замечая, как мало было сказано Сарой. В свою очередь, Сара была признательна подруге за то, что та отвлекла ее. Как хорошо, когда можно думать не о себе и своих проблемах, а о чем-то другом.

Но под конец Роуз повернула разговор в неприятное русло. Она стала расспрашивать о приготовлениях к свадьбе, затем сказала:

– Миссис Гонт говорит, что твое платье почти готово, и она ждет, чтобы ты пришла для последней примерки.

Сара внутренне напряглась.

– Да. Я... она передавала мне. Думаю, мне действительно пора пойти к ней.

– Ты, кажется, нервничаешь? – Роуз понимающе посмотрела на нее. – Нервничать – вполне нормальное дело, знаешь ли. Каждая невеста нервничает. Особенно перед свадьбой. Но поверь мне, нет причин беспокоиться.

Сара перевела взгляд на окно, не зная, что ей сказать, не желая лгать о том, что волновало ее, и не в состоянии открыть правду.

Она представила, как Джереми заключает ее в объятия, целует, ласкает, дотрагивается до самых ее интимных мест. У нее вспыхнули щеки.

Роуз пересела к Саре на диван. Взяла ее за руку.

– Мне только сейчас пришло в голову. Ты, наверное, думаешь о... ну, знаешь, об этом... об интимных отношениях между мужем и женой. Твоя бабушка никогда... ну, никогда не говорила, что это такое?

Сара чувствовала, как все больше и больше краснеет, и опустила глаза.

– Сара, бояться нечего. Это, наверное, самая замечательная вещь на свете.

Она знала это. Знала слишком хорошо.

То и дело сбиваясь, Роуз принялась объяснять, в чем состоит акт любви между супружеской парой. Сара не могла поднять глаз на подругу. У нее не было сомнений, что глаза выдадут, насколько она осведомлена обо всем этом.

– Самая большая радость – это узнать, что ваше соединение создало ребенка. – Проговорив эти слова, Роуз положила руку на свой живот, как бы защищая его и подчеркивая любовь.