Помнишь?..
Шрифт:
– Послушай, Уоррен. Может быть, все не так уж плохо, как ты думаешь. – «Как легко слетела с губ ложь», – подумал он, но, отбросив прочь всякое чувство вины, продолжал: – Может быть, если я поговорю с ней, она прислушается к голосу разума. Я уверен, ты ошибаешься в ее чувствах. Возможно, она просто не знает, что делает. Просто она нервничает. Она...
– Пошел ты к черту! Уж не собираешься ли ты сказать мне, что не хочешь жениться на ней после того, что ты сделал?
В комнате воцарилась звонкая тишина, пока он не произнес:
– Нет. Я не хочу жениться на ней.
Уоррен еще раз ударил его и
У Джереми загудела вся голова. Он прикрыл левый глаз. Зная, что терпению его пришел конец, он все еще старался сдержаться.
– Не пытайся ударить меня еще раз, Уоррен, – предупредил он. – Тебе было позволено ударить в последний раз.
Его брат отступил назад, и слышно было, как он шумно дышал. Потом он помотал головой и, признавая поражение, опустил плечи.
– Ты правильно говоришь, Джереми. Она не стоит того, чтобы из-за нее драться, правда? Я ждал все эти годы, думая, что из нее выйдет прекрасная, добродетельная жена, а она, оказывается, не лучше девок из салуна О’Нила. – Он повернулся на каблуках. – Ну и черт с ней, – пробормотал он. – Пошли вы оба к черту.
– Сара?
Она взглянула в направлении двери, откуда донесся голос брата.
– Ты что здесь делаешь в темноте? – спросил он. Разве было темно? Она не заметила. Когда же потух камин?
Том вошел в гостиную, подошел к камину, размешал угли, и огонь снова разгорелся, отбросил свет на ковер и разогнал тени, всего лишь мгновение до этого наполнявшие комнату.
Ее брат распрямился и повернулся к ней.
– Что случилось, Сара? – спросил он, подходя к ней.
Она покачала головой.
Он встал рядом с ней на колени и двумя руками взял ее ладонь.
– Ты можешь рассказать мне. Она посмотрела ему в глаза.
– Я отказалась от обручения с Уорреном.
– Но... почему?!
Она еще раз покачала головой.
– Сара, ты можешь рассказать мне.
Нет. Нет, она не могла рассказать ему. Не могла рассказать никому. Все так перемешалось у нее в голове, в ее сердце. Она не любит Уоррена, она любит его брата. Она отдала себя, свое тело и свое сердце, человеку, которого едва знает, человеку, который не хочет, чтобы она любила его. Ее одолевает стыд, у нее разбито сердце. И она не может ни с кем разделить свою боль. Ни с кем.
Том ласково пожал ей руку.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь?
– Нет, – прошептала она, почувствовав вдруг комок в горле. Потом она поняла, что по щекам у нее бегут слезы.
Том притянул ее к себе. Сара соскользнула с края кресла на пол, и брат обнял ее. Она уткнулась щекой ему в грудь, а он гладил ее по волосам и бормотал слова утешения, говоря, что все будет хорошо.
Но на этот раз Сара не поверила ему.
ГЛАВА XXI
Депрессия у Сары продолжалась еще полутора суток. Она не выходила из своей комнаты и плакала до тех пор, пока не выплакала все слезы. Она страшно сожалела обо всем, что когда-либо говорила, и бичевала себя за все, что делала, почти с момента своего рождения.
Но, проснувшись рано утром в Рождество, она почувствовала, что ее природный оптимизм берет верх, и стала видеть вещи гораздо яснее.
Она правильно поступила, порвав с Уорреном.
Что до Джереми, то он не знает, что она любит его. Конечно, ошибкой было то, что они сблизились так быстро, но это не должно означать, что они не могут поставить все на свои места. Он вполне может полюбить ее в ответ, если только она даст ему шанс.
Соскочив с постели, Сара стала на колени рядом с ней, закрыла глаза и опустила голову. Она поискала в своем сердце слова, которые объяснили бы то, что у нее на душе, чего ей хочется.
– Прости меня. Сделай так, чтобы все было справедливо. Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы все было справедливо. Я так его люблю. – Уже поднимаясь с колен, она добавила: – Благодарю тебя за то, что ты не послушался моих молитв и я не поехала в Европу, как мне всегда хотелось. Благодарю тебя, что ты оставил меня здесь. И, Господи, если будет на то твоя воля, пусть Джереми тоже полюбит меня. Аминь.
Поднявшись на ноги, она открыла глаза и почувствовала... что чего-то ждет. Словно должно было произойти нечто удивительное. А почему бы и нет? Рождество – время чудес. Может случиться все что угодно. Даже любовь.
Она быстро накинула халатик и сунула ноги в ковровые шлепанцы. Потом провела щеткой по волосам и подвязала их на затылке ленточкой.
Выйдя из спальни, она сбежала по лестнице на кухню, там разожгла уголь в печи. Напевая рождественский псалм, она принялась готовить завтрак. На сердце у нее было легко. Ей было за что благодарить Господа. Дедушка все еще с ними и еще вполне самостоятельный. Том дома, занятия у него идут хорошо, и ему суждена блестящая карьера доктора. У нее множество замечательных друзей, теплый дом, любящая семья...
И, конечно, Джереми. Любовь – это величайшая вещь, за которую следует быть благодарным; и за то, что любишь, и за то, ч го любим. Она была полна любовью к нему и надеждой, что он полюбит ее в ответ.
– Вот это да, какая перемена, – приветствовал ее Том, входя на кухню.
Она оглянулась через плечо.
– С веселым тебя Рождеством, Том.
Он прошел через кухню и встал рядом с ней, удивленно и изучающе глядя на нее.
– Мне кажется, судя по твоему виду, оно будет очень веселым. – Он поцеловал ее в щеку. – Счастливого Рождества, Сара. Очень рад, что тебе стало лучше.
– И я тоже. – Она бросила несколько ломтиков бекона на сковородку.
Том потянулся за печеньем, только что вынутым из духовки.
– Расскажешь мне, что повлияло на эту поразительную перемену настроения? Ты все-таки решила выйти за Уоррена?
– Нет, – серьезно ответила Сара. – Думаю, что я просто стала взрослой. – Тыльной стороной ладони она отбросила с лица несколько выбившихся локонов и посмотрела на брата. – Я сделала совершенно правильно, порвав с Уорреном. Мне нужно было сделать это уже давно. – Она покачала головой. – Нет, начать с того, что мне не следовало вообще принимать его предложение. Я всегда знала, что мы друг другу не подходим.