Помнишь?..
Шрифт:
Это была правда, и отрицать этого она больше не могла. Она полюбила его как только увидела. И не имеет значения, разумно это или нет. Не имеет значения, что любовь не должна случаться таким образом. Не имеет значения, если она так мало знает о нем. Она знала его в своем сердце, всем своим сердцем. Она любит его.
– Я рад, что ты пришел, Джереми, – произнес Уоррен и протянул брату руку.
«И я тоже, Джереми». Но эта мысль не принесла радости, одну только печаль и смятение.
Их взгляды встретились, и она подумала, что в его темных глазах, как в зеркале, она видит собственную вину.
Джереми
Уоррен широко улыбнулся.
– Я же говорил тебе, что на праздник в Хоумстед съедутся все. Через тридцать минут тут будет не протолкнуться.
Джереми молча кивнул и оглядел комнату, радуясь возможности больше не смотреть на Сару.
– Я бы хотел представить тебя кое-кому, – произнес его брат.
Сара негромко проговорила:
– Пойду-ка я к Роуз с Ларк. Извините.
Она ускользнула прежде, чем Уоррен смог что-нибудь сказать.
Уоррен на мгновение насупился, наблюдая, как она уходит от них, но, повернувшись к Джереми, только передернул плечами.
– Пошли. Буду представлять тебя. У меня ведь брат-герой.
Зная правду и презирая себя за нее, Джереми внутренне содрогнулся.
Приблизительно через два часа снедь исчезла со стола, а миска с пуншем опустела. Трое музыкантов наигрывали на скрипке, гитаре и губной гармошке. Толпа немного поредела, и в середине комнаты образовалось пространство, где несколько пар могли танцевать.
Саре удалось ускользнуть от Уоррена и Джереми во второй раз, и она пристроилась рядом с несколькими сидевшими дамами постарше. О чем они болтали между собой, она не слушала. Как она ни старалась, ее мысли неизменно возвращались к Джереми. Даже не поднимая глаз, не поворачивая головы, она, казалось, знала точно, где он находится. Знать это было мучительно.
– Сара?
Она посмотрела и с удивлением увидела стоящего рядом с ней Уоррена.
– Пойдем со мной.
В ней все восстало против него, но, когда он потянул ее за локоть и поднял на ноги, ей ничего другого не оставалось как последовать за ним. Он провел ее через всю комнату, туда, где у пузатой печки стоял Джереми, ловко повернув ее, Уоррен поставил ее так, что она оказалась между двумя братьями, затем встал спиной к печке и лицом к толпе.
В тот момент, когда музыканты ненадолго прервались, Уоррен громко обратился к присутствующим:
– Люди! Пожалуйста, минуточку внимания! Мало-помалу шум голосом стих. Все устремили взоры на троицу. Сара чувствовала себя ужасно неловко, стоя между двумя мужчинами. Одного из них ей полагалось любить, другого любила она.
– Я бы хотел сообщить вам всем одну новость. Сердечко Сары забилось в груди. Зловещее чувство страха мгновенно разлилось по венам.
– Некоторые из вас, очевидно, слышали, что на этой неделе я ездил в Бойсе-Сити. Вам интересно будет узнать, что там нет ни снежинки на земле.
По залу пробежал шумок.
Уоррен поднял руки, чтобы еще раз привлечь их внимание.
– Для тех из вас, кто последние годы не бывал там, могу сообщить,
Сара повернулась и посмотрела на него, не в силах произнести ни слова.
А потом уже не было никакой возможности что-нибудь сказать ему. Вокруг него собрались горожане, все поздравляли Уоррена с удачей и сожалели, что они с Сарой уезжают из Хоумстеда.
В какой-то момент Сара встретилась взглядом с Джереми. «Это к лучшему», – прочитала она в его взгляде. Он повернулся и пошел прочь.
Но Сара знала, что это не к лучшему. Знала она и то, что не поедет в Бойсе-Сити с Уорреном.
Она останется в Хоумстеде.
ГЛАВА XX
– Ты сегодня какая-то тихая, – заметил Уоррен, когда Сара открыла дверь своего дома.
Она посмотрела на него, ужасно боясь момента, который наступил.
– Думаю, тебе следует зайти.
– Ты уверена? Похоже, твой дедушка и Том уже улеглись спать.
– Уверена. Нам нужно поговорить.
Она вошла в прихожую, и ее пальчики уже принялись расстегивать плащ.
Как только закрылась дверь, Уоррен зашел ей за спину и снял плащ с ее плеч, повесив его на вешалку, куда повесил и свое пальто. Не ожидая его, Сара прошла прямо в гостиную. Взяв кочергу, она пошевелила дрова в камине, потом подбросила еще несколько поленьев.
Когда она выпрямилась и повернулась, то увидела, что Уоррен стоит в дверях гостиной.
– Проходи и садись, Уоррен, – сказала она ему и сама села в глубокое кресло.
Он нахмурился.
– Ты, Сара, весь вечер вела себя очень странно. Ты что-то скрываешь от меня? Может быть, дедушке хуже, чем ты делаешь вид?
– Это не о дедушке. Это о нас.
– О нас?!
Оказалось, что это гораздо труднее, чем она думала. Это правда, что она никогда не любила Уоррена и никогда не притворялась, что любит, но всегда относилась к нему хорошо. Признавала за ним все его хорошие качества, все, что, вкупе с советами бабушки, казалось, было достаточным для счастливой семейной жизни. Теперь она знала, что этого недостаточно, но знала и то, что сказать так – значит, обидеть его.
Уоррен уселся на диване напротив нее.
– Я тебя слушаю, Сара. Она глубоко вздохнула.
– Я не еду с тобой в Бойсе.
– Этого не может быть, ты не можешь не ехать. – Он произнес это тоном взрослого, объясняющего что-то ребенку. – Место женщины с ее мужем, а место мужчины там, где он лучше может позаботиться о семье.
Она сжала кулаки на коленях.
– Я не собираюсь быть твоей женой. Ошеломленный, он молча смотрел на нее. Сара опустила взгляд.
– Я... Прости меня, Уоррен. Я думала, что могу выйти за тебя, но я не могу, Я была бы очень плохой женой для тебя. Я знаю это уже не первый день. Просто не знала, как сказать тебе об этом.