Повелитель Грёз
Шрифт:
Вздрогнет, отойдет не медля от колдовского то ли древа, может, даже и цветка. Минует аллею черешен, свернет к пруду, и там ивы прошелестят ему, нежно вложат в ухо свое незатейливое послание:
– Привет.
Быстрым шагом Элден покинет сад, поднимется по устеленной расписным ковром лестнице, прислушиваясь, остановится подле окованной дубовой двери. И то ли вековой дух дерева, металла, а то и камня холодных стен замка едва слышно, но отчетливо, будто кующий хрупкий браслет молоточек, пустит по галереям имя. Отражаясь от заплесневелых
– Эл-де-не.
Он отшатнется, взойдет на башню Первого После, почует только свистящий ветер. Глубоко вздохнет, спустится в опочивальню, и там свежие подушки с вышитыми заглавными буквами властелинова имени и властелинова рода прошуршат давно заготовленные слова:
– Не бойся.
Элден мысленно прикажет голосу убираться, мотнет головой, как отгоняющий назойливую муху зверь. А потом успокоит взволнованную Эми:
"Не переживай, малыш. Просто чешется голова. Это всего-навсего вши".
Она стояла перед ним в атласном платьице аквамаринового отлива, белые лилии густо переплетались на ткани, они совсем как барашки волн неспокойного океана. Он поцеловал ее, и океан зашумел громче, вознес его и утопил в себе. Как прекрасно, что этот голос отступает, когда он обнимает Эми, пересчитывает губами милые конопушки, окунает нос в шелковистые пряди.
Только бы голос не был тем, что страшило Элдена! Он помнил о судьбах себе подобных счастливчиков, приходящих в мир раз в двадцать лет. Кто-то помер от преждевременной старости, а кто-то обезумел и либо убил себя - даже не умышленно, а по собственному умопомрачению, - либо окончательно превратился в неразумное животное. Неужели и его ждет столь горькая участь? Он слишком много поднял мертвых, однако отныне он может быть сам себе хозяином. И не только себе - властелином для всех. Никаких выборов нового князя Сафарраша и всей Ишири, конечно, не состоится, негоже разоряться на подобную чепуху. В Ночь Вечной Жизни солдаты Кейварта и Дираиша, золотой возраст - от двадцати до тридцати пяти, вырезали также и всех неугодных баронов, могущих пойти против нового властелина.
А у властелина забот предостаточно. Сегодня утром Элден встречает посольство из Сад-Вешта, а вечером является перед верноподданными сафаршами.
Трапезная зала была полна. Воеводы, сотники, преклоненные бароны, вештаки сидели за массивным столом под довольно низко висящими бронзовыми светильниками. За коваными решетками трех каминов мерно колыхалось оранжевое пламя, дровишки, верно, трещали, но те звуки сливались с всеобщим гвалтом.
– Мы можем всех утихомирить, - произнес сидящий по левую руку от Элдена Кейварт.
– Не надо, я хочу стать им добрым повелителем.
Некнязь Лик вяло ковырялся пальцами в своем блюде. Его взгляд был обращен не на печеного ягненка с морковью, розмарином, луком и чесночно-лимонным соусом, а на сидящего напротив Дираиша. Воевода, наоборот, уже успел попробовать и ягненка, и фазана, и кроличий суп, а сейчас,
– снедают юного некнязя. Властелин подозвал его к себе.
Лик оправил брошь - гадюку, сжимающую смоляную косу умащенных волос, и направился к властелину. Навушник Годзир потянулся за некнязем.
– Мой повелитель, - поклонился Лик.
Элден кивнул, но сперва обратился не к нему, а к его спутнику:
– Достопочтенный Годзире! Вы уже отведали лафортийских омаров? Рекомендую, и не медлите, а то растащат! Взгляните, как быстро пустеет блюдо!
– А, понимаю, - улыбнулся старик.
– Что ж, оставлю вас наедине.
Прежде, чем уйти, Годзир глянул исподлобья на властелина. Глаза навушника сверкнули.
– Как тебе княжеские яства?
– Элден начал издалека.
– Я смотрю, ты почти не ешь.
– Долгий путь из Сад-Вешта.
– Лик нервно кашлянул.
– Нездоровится с дороги.
– А я думаю, причина в другом.
– Властелин отхлебнул пряного взвара из инкрустированной аметистами чаши. На мгновение горячий пар окутал лицо Элдена, гвоздика с корицей пощекотали в ноздрях.
– Вы... вы провели обряд, знаю, восемь из десяти на успех... но... я боюсь оставшихся двух. Боюсь, что родится новый Дираиш.
"Сказать некнязю или не стоит?" - раздумывал Элден.
– Да, я видел, как ты на него уставился. А что? У него, допустим, неплохая карьера. Я его, вот, снова первым воеводой нарек.
Серебряная сорока сверкала на груди Дираиша.
– Но он не мужчина! В полном понимании слова... Разве что на треть. И он не продолжит свой род. Да, у меня должна родиться дочь - восемь из десяти!
– и по мужской линии Шелимы угаснут, но все же... в ее детях, в их потомках будет наша кровь!
От волос Лика пахнуло ароматическими маслами.
"Так говорить или нет? Хм..."
– А если бы я сказал, что не стану убивать тебя в случае рождения сына?
– Я бы вам поверил.
– Лик внимательно посмотрел на властелина.
– Мне кажется, вы честный человек. И вы - вештак. Неужели вы желаете своему отечеству зла?
– Ты же понимаешь, политика - дело такое...
– Элден вновь отхлебнул пряного взвара. Он подостыл и колкий вкус стал еще насыщеннее.
– И все-таки ты прав, Сад-Вешту я хочу только процветания. Я уже повелел восстановить Ош-Лилим. Стереть со стен похабщину, залатать своды, высадить в клумбах ростки грядущего благолепия.
– Вы уже и говорите, как властелин.
– Лик улыбнулся.
– Как повелитель, направляющий народ к счастью, к мечте.
– Да, политика - она вот такая. Люди любят красивые слова, даже пустые обещания. А если изящные словеса подкреплены делом, то можно и живым богом стать. Особенно если речи витиеватые и малопонятные.
– Надеюсь, вы будете из тех, кто подкрепляет делами.
– На твой дворец, Эртамхилор, я тоже выделю определенный динар. Негоже, когда правитель столь славных земель живет в подобной развалине.