Протекторат
Шрифт:
Ситуация мне ужасно не нравилась, все происходящее вызывало у меня решительный протест. Я не хотела быть ничьей марионеткой, я хотела сама определять свое будущее — но у будущего, похоже, имелось на сей счет собственное мнение, исключавшее любые «вольности» с моей стороны. И хуже всего было то, что это будущее вообще существовало — не как возможность, не как перспектива, а как уже состоявшаяся реальность, которая противилась любым попыткам изменить ее. Я всю жизнь верила, что человек сам творец своей судьбы, и такая картина мироздания, исключавшая любое проявление свободы воли, произвела на меня шоковое впечатление. Я не знала, как мне теперь жить. Я не видела смысла в жизни, расписанной наперед день за днем,
За полчаса поезд доставил меня до космопорта, а оттуда за десять минут я дошла до штаба базы. Конте принял меня немедленно, мы с ним обстоятельно поговорили, и к концу нашей беседы он уже нисколько не сомневался, что я не имею никакого отношения к похищению Келли. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что он и до того был уверен в моей невиновности, поскольку даже в мыслях не позволял себе заподозрить во лжи Еву, которая обеспечивала мне алиби.
А вот начальник местного отделения Службы Безопасности, капитан Романо, не был так доверчив, однако Конте не позволил ему долго допрашивать меня из опасения, что я выдам свою тайну (он по-прежнему считал, что я работаю на высшее руководство Корпуса). Поэтому, к некоторому неудовольствию Романо, коммодор сразу отреагировал на мой намек о массе неотложных дел и отпустил меня, поблагодарив за сотрудничество.
Обратно в город меня отвезла Ева, у которой были какие-то дела в Нью-Монреале. Дорогой мы почти не разговаривали — я была занята своими невеселыми мыслями, а Ева видела, что я не расположена к беседе, и в основном помалкивала, сосредоточив свое внимание на управлении флайером. Она высадила меня на крыше дома Игоря и, договорившись, что вечером мы созвонимся, полетела дальше.
Я спустилась на сорок четвертый этаж и открыла своим ключом дверь квартиры. Снимая с себя куртку, я крикнула:
— Э-эй! Я уже дома!
Из гостиной в холл вошел Игорь. За ним следовала невысокая русоволосая девушка лет семнадцати, лицо которой я знала по фотоснимкам из криминальной хроники и мысленным «картинкам» из воспоминании Игоря. Правда, в жизни она выглядела куда более зрелой.
Игорь смотрел на меня угрюмо и растерянно, а девушка — с явным смущением. Едва прикоснувшись к ее мыслям, я замерла как громом пораженная.
Нет, только не это! Что ты со мной делаешь, время? Зачем…
— Ну, здравствуй, Тори, — наконец произнесла девушка. — Не ожидала меня здесь увидеть?
17
Марчелло Конте, коммодор
— Все-таки следовало на нее еще поднажать, — сказал капитан Романо, когда дверь за Викторией закрылась. — Она явно знает больше, чем говорит.
— Каждый из нас знает больше, чем говорит, — возразил Конте. — Но ее скрытность вряд ли имеет касательство к убийству адмирала и посланника. У синьорины Ковалевской есть твердое алиби, которое для меня звучит вполне убедительно. Лично я не представляю, как она могла напасть на мисс Симпсон, если в то же самое время находилась в обществе Евы… то есть, синьорины Монтанари. Или вы считаете, что они обе действовали в сговоре?
— Нет, коммодор, я так не считаю. Но факт остается фактом: по свидетельству мисс Симпсон, перед тем как потерять сознание она видела, за своей спиной синьорину Ковалевскую.
— О да, видела. В зеркале и всего лишь мельком. Она вполне могла обознаться и принять за нее другую молодую женщину с такой же прической и похожим типом лица. Разве такое объяснение не кажется вам более правдоподобным?
— Ну, пожалуй, — согласился капитан.
— Кстати, о мисс Симпсон, — продолжил наступление Конте. — Вот с ней я бы хотел побеседовать обстоятельнее. Кто-кто, а уж она-то наверняка знает об убийстве больше, чем говорит. Откуда у нее такая уверенность, что за покушением стоял именно Микеле Трапами? И между
Романо пришел в явное замешательство.
— Версию о причастности к убийству представителей Семьи Трапани, — ответил он после секундной паузы, — я с самого начала рассматривал в качестве приоритетной. Однако не решался представить ее вашему вниманию, пока не располагал убедительными доказательствами.
— А теперь располагаете?
— M-м… Многое прояснила информация, полученная от мисс Симпсон. В частности, ожидая на Эль-Парадисо попутного корабля, она выследила двух агентов Трапани, которые изображали из себя сотрудников Корпорации Маццарино. Именно по кредитной карточке одного из них был снят гостиничный номер, где мисс Симпсон очнулась после нападения в аэропорту.
— Вот вам и ответ, — заметил Конте. — Ее похитили эти парни.
— Да, но похищение произошло в женском туалете. У них наверняка была сообщница.
— И вы думаете, что это синьорина Ковалевская? А может, вы и сюда приплетете свою гипотезу с двойниками из параллельных миров?
Капитан Романо в растерянности покачал головой:
— Я даже не знаю, что и думать, командующий. Что касается двойников, то эта мысль уже приходила мне в голову, но я пока не рассматриваю ее всерьез. Если в каждом деле я начну искать пришельцев из других реальностей, это может закончиться форменной паранойей. С другой же стороны, показания синьорины Евы ставят меня в тупик. Вот для мисс Симпсон все очевидно: Виктория Ковалевская работает на Микеле Трапани, а Ева Монтанари, внучатая племянница того же Трапани, покрывает ее. Однако для меня… Я уже девять лет служу на Дамогране и хорошо знаю Еву. Вернее, знал ее до того, как она поехала учиться на Терру-Сицилию. Конечно, за три года она могла измениться и подпасть под влияние своих родственников, но… я не могу в это поверить. Ева презирает Семьи, мне это точно известно. И на Терре-Сицилии ее отношение к ним не изменилось. Она всячески избегала контактов с ними, а в гости к своему двоюродному деду, дону Трапани, приходила лишь считанные разы — когда он особо настойчиво приглашал ее на какое-то крупное семейное торжество, и у нее не было возможности отказаться.
Конте внимательно посмотрел на своего собеседника:
— Вот как? Похоже, много знаете о ее жизни на Терре-Сицилии.
— Так точно, командующий, — официально ответил Романо. — Адмирал Сантини был очень привязан к своей падчерице, и по его просьбе мои знакомые на Терре-Сицилии в свободное от службы время… гм-м, ненавязчиво присматривали за ней. Все их доклады поступали к адмиралу через меня.
— Ясно, — сказал Конте. — Ну что ж, капитан, я жду от вас подробного письменного отчета о вашей беседе с мисс Симпсон. И, пожалуй, я не прочь поговорить с ней сам. Узнайте о ее самочувствии, и, если она уже оправилась от действия парализатора, пригласите ее ко мне.
Романо поднялся и отдал честь:
— Слушаюсь, командующий!
Минут через пять после ухода капитана адъютант доложил Конте, что с ним хочет поговорить Валенти. Конте, ожидавший беседы с Келли Симпсон, недовольно поморщился, однако пригласил его войти.
Начальник штаба, коммодор Валенти, был вторым лицом на дамогранской базе Корпуса, так как по принятой в СЭК традиции одновременно занимал должность первого заместителя командующего эскадрой. Сложись обстоятельства немного иначе, сейчас именно Валенти сидел бы в кресле начальника базы, но приказ о новом назначении Конте, изданный адмиралом всего за несколько часов до своей смерти, изменил порядок преемственности в руководстве. Валенти как будто не особо огорчился таким поворотом дел — во всяком случае вида не подавал и держался с Конте ровно и дружелюбно, без тени неприязни.