Противотанкист
Шрифт:
Атака была назначена за час до рассвета, так что до четырёх утра мы успеваем немного отдохнуть, и с началом стрельбы выдвигаемся на передний край нашей обороны в деревню Митино, находящуюся в двух километрах южнее. Основные подразделения второго батальона, обойдя по лесу опорный пункт противника в деревне Максименки, наносят удар с запада, свёртывая левый фланг немецкой обороны. И когда стрельба раздаётся уже в тылу фрицев, с фронта наносит удар пятая рота, атаку которой поддерживают два наших бронеавтомобиля, так что особого сопротивления гансы не оказывают, и расстояние в километр, рота преодолевает буквально за час. Оставив в прикрытии пару отделений с пулемётами, основные силы противника отступают вдоль берега озера и, преследуемые авангардной ротой батальона, отходят в направлении посёлка Кутино. С пулемётами прикрытия пушки броневиков разобрались довольно быстро, так что опорник фрицев бойцы пятой роты
Наша команда диверсантов, проскочив по захваченному мосту через речку Должица, выезжает на лесную просеку и, двигаясь по ней параллельно реке, обгоняет не только наших, но и немцев, которые отходят вдоль правого берега. Мы же движемся по лесу вдоль левого и с рассветом въезжаем в деревню Шишково, где снова переправляемся на правый берег реки, и наконец-то выехав на более-менее приличную дорогу, прибавляем скорость и мчимся вперёд на запад. Мчимся, конечно, это громко сказано, но на отдельных участках удаётся разогнаться до сорока километров в час, не то что на просеке, где корни и пеньки от спиленных деревьев, не давали ехать быстрее десяти. Переоделись мы ещё в Гуреево, нашу пехоту тоже предупредили насчёт разведгруппы, так что накладок со стрельбой по нам не было, и условную линию фронта мы проскочили, а вот дальше уже пошли тыловые подразделения 6-й пехотной дивизии, на которые наше якобы бегство, производило неизгладимое впечатление. Не давало поводов для оптимизма и сообщение о наступлении русских танков, про которое на каждом проезжаемом нами КПП рассказывал гауптман Алексеев. Подтверждала его слова и перестрелка, доносившаяся с северо-востока, которая не смолкала уже второй час.
Переправившись через речку Ельша у деревни Борки, проехав через Стабно, выскакиваем на Смоленское шоссе, и теперь нам до цели примерно пятнадцать километров. Правда по шоссе мы едем всего минут десять и, свернув влево и пропетляв немного по довольно приличному просёлку, заезжаем в небольшую берёзовую рощу и останавливаемся там. Отряд спешивается и занимает круговую оборону по периметру рощи, а «гауптман» Алексеев собирает всех командиров подразделений и объясняет нам уже настоящую боевую задачу. Нашей целью на самом деле являлся дивизион немецких тяжёлых 150-мм гаубиц, который располагался в этом районе. Вся трудность заключалась в том, что его предстояло ещё и найти, а потом накрыть артиллерийским огнём, или уничтожить своими силами. Переправа же через реку, а также проходящее через неё шоссе, и так находилась под прицелом артиллерии 243-й дивизии. Но вся беда заключалась в том, что как только наши пушкари начинали стрелять по обнаруженным целям, по ним в ответ прилетало от немецких конрбатарейщиков. И если даже гаубицы или пушки располагались в недоступном для фрицевских наблюдателей месте, то самолёты-корректировщики никто не отменял, да и юнкерсы нет-нет, да и вылетали по заявкам «радиослушателей», раз или два в день.
Всю полковую артиллерию обороняющего берег реки Ельша полка, немцы таким образом выбили, и по переправе в основном работала дивизионная артиллерия, и то приходилось стрелять только кочующими одиночными орудиями, или в крайнем случае взводом, но не долго, и на предельной дистанции. Поэтому гансы практически беспрепятственно шастали туда-сюда по мосту, подвозя боеприпасы и подкрепления, а также эвакуируя раненых. Доставалось от этих гаубиц также и нашей пехоте, и если к обстрелу четырнадцатикилограммовыми снарядами из лёгких полевых гаубиц бойцы немного привыкли, то от сорокатрёхкилограммовых чушек потери и разрушения были большие. Особенно же страдали от обстрела красноармейцы, 252-й стрелковой, которые держали оборону по высотам, в районе деревень Шаклово и Мачалина, от озера Усадище, до реки Межа.
Основные силы пока остаются на месте, а две разведгруппы на бронетранспортёрах отправляются на розыски дивизиона. И хоть район поиска довольно обширный, и всевозможных дорожек и тропинок здесь много, зато хороших дорог, по которым можно протащить такую тяжесть, всего две, и по каждой из них, отправляется БТР с разведчиками. Искомый дивизион находит группа, возглавляемая командиром разведвзвода, а вот приехавшая немного позднее разведгруппа старшего сержанта Филатова, докладывает об обнаружении ещё одной цели — дивизиона лёгких полевых гаубиц. И вот тут возникает дилемма, — какую из целей уничтожить в первую очередь? Тяжёлые или лёгкие гаубицы? Так как для контрбатарейной стрельбы был выделен только один дивизион 122-мм гаубиц М-20, и тот не полного состава. Поэтому, начав стрелять по одному из немецких дивизионов, он огребал от другого, и в итоге результат мог получиться нулевой или в пользу немцев. Первоначально планировалось с началом обстрела, под шумок гасить немецких канониров из снайперских винтовок, а потом зачистить, оставшихся
Ещё одну проблему представляло то, что цели располагались в двух километрах друг от друга. Поэтому наблюдать за ними и корректировать огонь с одного НП было невозможно. Зато на тяжёлые гаубицы открывался шикарный вид с одной из высоток, расположенной в тылу дивизиона, примерно в километре от огневых позиций. Так что проблему с выбором решил один из корректировщиков, присоединившихся к нам, когда мы останавливались в деревне Гуреево, незадолго до начала атаки. Ротному он тогда представился как майор Васильев, показав ему какую-то бумагу, так что «командовать парадом» скорее всего назначили этого «офицера».
— Вот что, капитан, — обратился он к Алексееву. — Оставите нас с радистом на высоте, а сами займётесь лёгкими гаубицами. Как только вы начнёте активничать, я начну пристрелку по тяжёлому дивизиону и его подавлению, ну а вы не дадите стрелять немецким артиллеристам. Если что, отходите в мою сторону, я вас прикрою.
— А если вас обнаружат? Товарищ майор. — Не стал больше секретничать ротный.
— Значит, нам не повезло. И вы за нас отомстите. — Прервал начавшуюся дискуссию старший по званию. — По коням, капитан! У нас времени почти не осталось.
Высадив корректировщиков на высоте, и всё-таки оставив им в прикрытие пятёрку разведчиков с пулемётом, мчимся выбирать позиции для засады. Доехав до ещё одной рощи и укрыв грузовики на её южной опушке, забираем часть боекомплекта и вооружения и мчимся на северную её сторону, где и занимаем оборону. Роща начинается прямо от шоссе и тянется на запад метров на восемьсот, в поперечнике она шагов двести, зато с её северного края, хорошо видно огневые немецкого гаубичного дивизиона. Пока Ванька выбирает позиции для миномёта и станкового пулемёта, я проверяю, можно ли проехать по краю западной опушки рощи, а наши бойцы успевают сбегать за оставшимися боеприпасами. Наша линия обороны проходит в тылу фрицевского дивизиона, под углом градусов сорок пять. Причём ближняя к нам батарея, находится в трёхстах метрах от нас, тогда как до самой дальней около километра. Орудия окопаны, укрытия для личного состава и снарядов вырыты.
Нам же приходится маскироваться в лесу, и если стрелки ещё могут укрыться за стволами деревьев, и вести огонь из положения лёжа, то расчётам ротных миномётов приходится выдвигаться на самый край, и зашкериться только в траве. Стрелять из-за рощи, не позволит дальность трофеев, нашему же батальонному миномёту дальность вполне позволяла, и пару телефонных аппаратов с катушкой мы с собой взяли, но стрельба с закрытой позиции требует больше времени, а также повышенного расхода боеприпасов, которых у нас не так уж много, хотя и взяли мы мин в перегруз. Поэтому всё-таки решаем стрелять с БТРа, выдвинувшись на прямую наводку. Цели распределяем следующим образом. По самой дальней батарее, расположенной на левом фланге, работаем мы — артиллеристы из 81-мм миномёта, станкового и ручного пулемётов. Центральную батарею, берут под свой контроль снайперы, а также три ручника разведчиков. А вот по ближней к нам правофланговой огневой позиции, стреляет два ротных «пятака», пара оставшихся эмгачей и практически все «карабинеры» то есть стрелки из карабинов. И хоть на триста метров попасть в укрытую цель без снайперского прицела сложно или практически невозможно, но прицельная стрельба и пули, пролетающие в непосредственной близости от тела, никому особой смелости не добавляют, и появляется желание куда-нибудь спрятаться. Три оставшихся бронетранспортёра, прикрывают нас с тыла, но это пока, так как это и наш резерв, на всякий случай, а случаи разные бывают.
Первыми начали всё-таки немцы, не по нам, а по своим целям, поэтому целую минуту, наши снайперы работают в тепличных условиях, выбирая цели на своё усмотрение, а я без палева успеваю доехать до позиции и, установив свой бэтэр с миномётом, начать пристрелку. С первым моим выстрелом, наша опушка взрывается плотным огнём, и буквально через пару минут фрицевские батареи, не досчитавшись части расчётов своих орудий, прекращают стрельбу. Я же, начав пристрелку с самой дальней от нас гаубицы и поймав её в вилку, кидаю на уточнённом прицеле пяток мин и перехожу к следующей. Той, которая находится уже ближе к нам, и повторяю эту операцию для каждого из четырёх орудий врага. Закончив со своими целями, меняю позицию и осматриваю поле боя. Слева от нас, раздаются разрывы снарядов калибра 122-мм, видимо майор начал пристрелку, а вот суматошная стрельба с нашей стороны затихла, не видя целей, пулемётчики либо выжидают, либо перезаряжаются. Раздаются только редкие выстрелы из карабинов, да снайпера причёсывают особо суетливых, превращая их в спокойных.