Разорванные узы
Шрифт:
Реакция всего первокурснического курса выводит меня из себя.
Хотя я понимаю, что половина всего, что пишут в сообщениях, — просто бредовые сплетни, а вторая половина — уроды, вынюхивающие информацию, мне всё равно приходится отправиться на долгую утреннюю пробежку, чтобы сжечь часть стыда, из-за которого мои собственные Узы корчаться в агонии. Я опустошён: моя жизнь стремительно превращается в уход за матерью, которая полностью отстранилась от реальности, отбивание вопросов от людей, пытающихся атаковать мою Группу
Когда я возвращаюсь с пробежки, Нина уже приехала на день, и часть напряжения в плечах спадает в тот момент, когда я вижу её машину на подъездной дорожке. Забегая на кухню, чтобы взять протеиновый коктейль на завтрак, я встречаюсь с её улыбкой: она уже роется в холодильнике, словно надеясь найти что-то, что примет моя мама. Та снова объявила голодовку, отказываясь заботиться о себе хоть как-то, и меня тошнит от вида её истощённого тела.
Я изо всех сил стараюсь вообще с ней не взаимодействовать.
Это достаточно легко сделать из-за плотного графика университетских занятий, которые меня ждут, и сообщения от Норта с номером общежития и комнаты, где остановилась наша Связанная, а также копией её расписания — оно подтверждает, что он записал её на те же занятия, что и меня. Я глубоко вздыхаю, запрыгивая на мотоцикл, слегка поражённый тем, как я испытываю облегчение от того, что Норт по-прежнему не соглашается ни на что, кроме самого лучшего для нашей Связанной, — неважно, насколько это невыполнимо и как полностью она нас отвергает.
Поступить в Университет Дрейвена в последний момент практически невозможно. Листы ожидания безумны, и даже если ты из семьи Высшего Уровня, процесс поступления, мягко говоря, суров. Поступить без использования связей моей Группы Связанных определённо входит в пятёрку моих величайших достижений. Я никогда не был особо успевающим учеником, к большому разочарованию моих родителей, но с того момента, как я узнал, что состою в Группе Связанной Дрейвенов, я вкалывал как проклятый, чтобы получить оценки, необходимые не только для поступления, но и для того, чтобы держаться где-то в середине рейтинга студентов.
Я не хотел, чтобы кто-то сказал, будто я использовал влияние Норта и Нокса как билет в лёгкую жизнь, а бизнес-курсы, которые я планирую посещать в следующем семестре, будут бесценны, когда однажды я займу место отца в семейном строительном бизнесе. С тех пор я понял, что люди будут болтать всякую чушь независимо от обстоятельств, но главное — я знаю, что вкалывал и заслужил своё место.
Я не хотел разочаровать свою Связанную, но каким-то образом я уже в этом провалился.
Ранний утренний воздух холодит мои голые руки и помогает отвлечься от спирали самоотвращения, в которой застряли мои мысли. Я даже обнаруживаю, что достаточно спокоен, чтобы терпеливо ждать у въезда на парковку, когда ужасный утренний трафик заставляет
До меня наконец доходит: Дрейвен официально больше не моё убежище от ужасной ситуации, ожидающей меня дома у родителей… это новый ад, который мне предстоит вынести.
Я отсекаю как можно больше этого шума, высоко держа голову и расправив плечи. Я притворяюсь, что это просто очередной раунд кампании против Дрейвенов, что Нокс снова вышел из себя из-за какого-то никчёмного члена совета и натравил на него своих кошмаров, и единственное, чем я могу помочь, — это возвести стену между Группой Связанных и остальным сообществом.
Я говорю себе, что это временно, и я найду способ доказать себя своей Связанной. Что бы я ни сделал не так, я найду способ это исправить. Что всего этого будет достаточно, чтобы убедить её тоже поработать над тем, чтобы вернуть наше доверие, что всё это поправимо и, может быть, она даже решит остаться без того, чтобы Норт её к этому принуждал.
По сути, я лгу себе.
Я делаю это, пока не смогу дышать, не чувствуя, что меня сейчас вырвет. Затем я делаю это, пока спокойствие, наложенное на каждый дюйм моего существа, не перестаёт ощущаться маской, пока напряжение в плечах не тает, и моя рука не дрожит, когда я поднимаю её, чтобы постучать костяшками в дверь её комнаты в общежитии, несмотря на десятки пристальных взглядов — зрелище, которое наверняка развернётся, когда моя Связанная откроет дверь.
Вся эта работа идёт прахом в ту секунду, когда я её вижу.
Ухмылка на её лице вздрогнула в тот момент, когда она видит меня, но я слишком занят попытками вспомнить, как вообще работают слова, чтобы особо об этом думать. Она не накрашена и не одета во что-то броское, но моё сердце сжимается в груди независимо от этого. Чёрт, она ещё красивее, чем я помнил. Как это возможно? Каждый раз, когда мне удаётся приблизиться к ней, я пытаюсь запомнить каждый дюйм её совершенства, только чтобы у меня выбило дух из лёгких в тот момент, когда я снова стою перед ней.
Я смотрю на неё так, словно она — воплощение всех моих фантазий, а она смотрит на меня так, будто я — какой-то отвратительный урод, выползший из её худших кошмаров. Чёрт, я практически чувствую в воздухе её отчаянное желание отстраниться от меня, и у меня волосы встают дыбом.
Снова оглядывая её, я включаю самый мерзкий настрой Нокса, используя годы наблюдения за тем, как он разрывает людей на куски, чтобы пройти через это.
Хоть моя грудь и болит при мысли о том, чтобы говорить со своей собственной чёртовой Связанной как-то иначе, чем с уважением, я также не собираюсь просто позволять ей стоять там и разрывать меня на куски без боя.