Разорванные узы
Шрифт:
Шесть месяцев назад, до того как я нашёл на компьютере матери журналы пыток моей Связанной, содержавшейся в лагерях Сопротивления, я бы сказал, что моя жизнь идеальна. Что и я сам идеален.
После жестокого пробуждения к реальному миру я невольно составил подробный отчёт о своих недостатках. Это единственное исследование, которое я провёл с начала семестра, и, если бы его оценивали, я был бы впереди всех.
Начинается он, конечно, со списка черт, которые во мне очень напоминают моего морально испорченного отца, и, к сожалению, этот список длинный. Отвратительно длинный; настолько
Последние дополнения включают мою самонадеянность — за то, что вообще думал, будто смогу жить среди Одарённых здесь, на Восточном побережье, не присягая на верность делу, — и моё сознательное игнорирование вещей, которые до боли очевидны: если Сопротивление не злодеи, то почему они похищают Одарённых с улиц? Если бы они их спасали, как утверждают, Одарённые не содержались бы в лагерях против своей воли.
Возможно, самое обидное во всём этом то, что я провёл двадцать лет среди этих морально разложившихся мерзавцев и имел практически неограниченный доступ к их разговорам на званых ужинах, но никогда не обращал внимания ни на что, что могло бы пригодиться. Я был слишком занят тем, что воровал алкоголь и напивался со своими разгульными друзьями.
В очередной раз я подвёл свою Связанную ещё до того, как удостоился чести с ней встретиться.
Груз этой неудачи давит на грудь, словно полуприцеп. Я больше её не подведу; чего бы это ни стоило, я вытащу её из лап Сопротивления и буду держать в безопасности рядом с собой.
— …Дрейвен, но какого чёрта он здесь делает… — я резко вырываюсь из собственных мыслей из-за упоминания этого имени и резко обрываю разговор:
— Какой Дрейвен? Член Совета или профессор?
Мой голос звучит слишком резко даже для моих собственных ушей, и Зария приподнимает бровь:
— Очевидно, я имею в виду Норта Дрейвена. Кому вообще есть дело до его вырожденца-брата?
У меня внутри всё проваливается.
Он никогда раньше не пытался сюда приехать — с тех пор, как явился сообщить, что наша Связанная пропала из больницы.
Отец не пустил его на порог.
Когда я слишком долго молчу, Зария раздражённо фыркает:
— Да какая разница, Басс? С каких пор тебя вообще волнуют Советы? Последнее, что я слышала, — ты загоняешь отца в могилу, избегая Гала-вечеров, будто от этого зависит твоя жизнь.
Она всё ещё злится из-за того, что я прекратил дополнительные привилегии в нашей дружбе, поэтому даже не пытается скрыть язвительность в тоне. Кайл переглядывается между нами, всё ещё озадаченный тем, что я положил этому конец и вызвал волны в нашем маленьком, но когда-то сплочённом кругу. Я не могу ему сказать, что нашёл свою Связанную, и уж точно не могу сказать, что даже мысль о другой девушке вызывает у меня отвращение. Стыд всё ещё сжимает внутренности из-за моих мелочных и злобных поступков, пока она подвергалась пыткам, — поступков, спровоцированных нашим предположением, будто она бросила своих Связанных, тогда как правда в том, что она сделала всё возможное, чтобы защитить нас всех.
Я потеряю контроль над своим Даром и разнесу здание, если в ближайшее время не возьму себя в руки.
В отличие
— Избегать маленьких вечеринок моего отца — это детская забава по сравнению со стрессом, который вызовет у старика встреча с кем-то из Дрейвенов. Он уже несколько недель донимает меня из-за оценок — что может разозлить его сильнее, чем увидеть монстра вблизи? Где прятался Дрейвен?
Зария и Кайл оба смеются, а Уокер наконец отрывается от телефона и одаривает меня ухмылкой:
— Тебе повезло, Басс: мы как раз идём к нему.
Он поворачивает телефон экраном ко мне, показывая фото печально известного Одарённого с пустыми глазами — эквивалента бугимена для всего одарённого сообщества страны. Он стоит с небольшой группой тактического персонала на ступенях лекционного зала, к которому мы направляемся. Этого достаточно, чтобы подтвердить: он здесь из-за меня. Что-то произошло в Группе Связанных — что-то достаточно серьёзное, раз он меня ищет. Но это не единственный знак.
С ним стоит Грифон Шор.
Уокер убирает телефон в карман прежде, чем я успеваю до конца изучить фото, но до здания нам всё равно осталась всего минута, так что я делаю вдох и стараюсь не выглядеть так, будто тороплюсь туда.
Как только двор и ступени политического корпуса попадают в поле зрения, становится ясно: Дрейвен всё ещё там. Студенты мгновенно стихают, едва их взгляды натыкаются на него. Они на цыпочках обходят его стороной, оставляя широкий периметр, словно он может наслать на них кошмар, если подойти слишком близко, перешёптываются и бормочут что-то, будто не могут поверить, что он здесь.
Моя Узы спокойны — чудо, учитывая, насколько бурно они ощущались всё утро. Я закатываю глаза на эту перепуганную чрезмерную реакцию других Одарённых, но, когда оборачиваюсь к своим так называемым друзьям, чтобы съязвить насчёт них, вижу, что Кайл и Уокер побледнели, а Зария выглядит так, будто её сейчас стошнит. Я снова бросаю взгляд на небольшую группу, но не вижу в этом человеке ничего, что оправдывало бы их реакцию.
Норт Дрейвен стоит уверенно и равнодушен к интересу, который вызывает. Меня так и подмывает фыркнуть, но живот сводит при виде него. Не из-за самого мужчины — он не такой грозный, как все говорят. Нет, я на грани того, чтобы потерять самообладание, потому что это ни за что не закончится хорошо, а риски для моей Связанной бесконечны.
Когда я проснулся сегодня утром, невозможно было предположить, что вся моя жизнь вот-вот совершит очередной драматический поворот. Но в тот момент, когда взгляд Норта Дрейвена сталкивается с моим через весь двор, я чувствую, как весь мой мир сдвигается с оси.
Если бы я уже не знал, какое влияние имеет моя мать в одарённом сообществе, тот факт, что Посланник Смерти явился на кампус моего колледжа, чтобы я узнал: они нашли мою Связанную, — не оставил бы места для споров.
***
Я отправляю язвительное сообщение матери за то, что она не сказала мне: Дрейвены не просто нашли мою Связанную — они увезли её с собой обратно в Орегон. Вместо извинений или даже тех полусерьёзных отговорок, к которым я привык, в ответ получаю строгое предупреждение.