Разорванные узы
Шрифт:
Но это вовсе не значит, что сегодня, из всех возможных дней, легко выкроить время в своём графике.
К моменту, когда пришло его сообщение, я уже проводил свою разъярённую, плачущую Связанную обратно в её комнату в общежитии. И хотя ситуация разрешилась, я не чувствую никакого удовлетворения.
Поездка на машине обратно в поместье с Грифоном тоже была полна напряжения из-за моего кипящего раздражения и его бычьей ярости. Я начал читать работу моей Связанной, чтобы отвлечься от скверного настроения и не затевать очередной бессмысленный спор, но к третьему прочтению я забыл обо всём остальном — кроме
Грифон демонстративно отказывался сказать мне хоть слово — вероятно, уверенный, что только усугубит ситуацию. Мы и так уже на натянутых отношениях, но как только он вырвал у меня страницы, чтобы прочитать их самому, презрение в воздухе практически растворилось.
Впрочем, нет большого секрета в том, почему я так ею одержим. Она не выкладывает в эту работу все свои секреты, но с каждым прочтением я несомненно узнаю о своей Связанной больше, чем из любого разговора, который я когда-либо пытался с ней завести.
Как пионеры в области образования и исследований Одарённых, продолжение вести сообщество за собой примером и ставить во главу угла высокое образование — одно из многих обязательств, которые я должен был взять на себя как наследник семьи Дрейвен. Но это также был один из немногих путей, которые Нокс выбрал, чтобы идти рядом со мной без возражений.
Его энтузиазм в отношении образования и исследований сыграл ключевую роль в налаживании с ним отношений, когда мы с Уильямом привели его домой. В результате, получив степень бакалавра с двойным профилем по истории и управлению политикой для Одарённых, я продолжил обучение и получил степень магистра, а затем и докторскую степень.
Мне не нужны были эти степени, чтобы заседать в Совете, и очень редко кто-то из других членов Совета выстраивает аргументы настолько умело, чтобы мне пришлось опираться на своё образцовое образование. Однако оно позволило мне взять на себя нагрузку, когда мой брат отставал в выполнении своих обязанностей, и я проверил как минимум тысячу других работ на ту же тему, что и работа моей Связанной.
Независимо от того, насколько человек умелый или, напротив, слабый, характер Одарённого удивительно легко прочесть по работе для курса «История 101». Тонкий выбор слов при обсуждении войны, то, как они выделяют одни события в ущерб другим, какие ужасы им трудно обсуждать беспристрастно — всё это рисует картину ума, стоящего за словами.
Олеандр Фэллоуз ненавидит Сопротивление и всё, что оно олицетворяет.
Она также их боится.
Я должен был бы почувствовать облегчение от того, что она не такая наивная и ребяческая Связанная, какой притворяется, но вместо этого я провожу остаток дня и большую часть вечера, уговаривая свои Узы не исчезать ночью, чтобы выследить тех, кто хочет её у нас забрать. Пока её слова бесконечно крутятся в моей голове, моё сердцебиение превращается в боевой барабан, призывающий мои тени к оружию и манящий меня выплеснуть тьму внутри.
Это почти невозможно игнорировать.
Погружённый в свои мысли, я не осознаю, что мы вернулись в поместье, пока Грифон резко не возвращает меня к реальности:
— Нокс доволен исходом своих мелких игр или мне по-прежнему стоит беспокоиться о благополучии моей Связанной?
Повернувшись и увидев, что он смотрит на меня поверх листа бумаги, кажется, будто в моём
Я жду, пока Рейф выключит машину и тактично выйдет с водительского сиденья, прежде чем ответить:
— Я сказал тебе, что разберусь с ситуацией с Ноксом — и я разобрался. Либо ты мне в этом доверяешь, либо нет. К тому же ты лучше кого-либо знаешь, в каком состоянии благополучие Олеандр.
Он лишь смотрит на меня долгое мгновение, не говоря ни слова, прежде чем выйти из машины и оставить меня позади. Мне требуется ещё мгновение, чтобы убедить извивающиеся тени под моей кожей, что опасности нет и ничего хорошего не выйдет из того, чтобы всё вокруг разорвать на части.
Когда я наконец выхожу из машины, Рейф кивает мне головой без слов — словно живой святой, которым он и является, — а остальной персонал поместья избегает меня, как чумы. То ли уже разнеслась весть о том, как я провёл утро, то ли это просто зловещая аура, всё ещё прилипшая ко мне, — я не знаю, но я прямиком направляюсь в свой кабинет, чтобы не мешать им. Нет смысла расстраивать людей, которые точно этого не заслуживают, а пустая комната — именно то, что мне сейчас нужно, пока мой гнев опасно балансирует на грани.
Моё уединение не длится и часа.
Лишь пульсация реакции моих Уз в груди предупреждает меня о присутствии брата — его шаги настолько бесшумны на ковре, что так умеет только Дрейвен. Это единственный настоящий дом, который у него когда-либо был, — убежище от всего, за которое я пролил кровь и заключил сделки, лишь бы он согласился здесь жить.
Я даже не знаю, считает ли он это домом.
Он не поднимает взгляда, чтобы отметить моё присутствие, когда садится в кресло в углу, которое предпочитает, но когда оно устраивается у его ног, кошмарное создание — да. Жестокое и свирепое, оно всегда «отдыхает» так, словно щенок добермана, — будто можно как-то скрыть жуткую злобу, которая каким-то образом исходит из его пустых глаз.
Оно меня не любит.
Чувство взаимно.
С планшетом в руках он почти сворачивается калачиком, словно готов полностью проигнорировать меня и всё наше утро в пользу своей работы. Меня это вполне устраивает, и я погружаюсь в отчёты, запросы на встречи и случайные листовки с разведданными, пока его голос резко не вырывает меня из этого водоворота.
— Что ты знаешь о Нулях?
Сам вопрос почти сбивает меня с толку, но я слишком хорошо изучил модели мнимого невнимания Нокса. Он может надолго погружаться в исследования, а потом выдавать точное решение любой новой напасти, которую Сопротивление подкидывает нам на пути.
Отложив страницы, которые держу в руках, я пожимаю плечами:
— Только то, что преподаётся в академическом курсе. Я никогда не проявлял к этому Дару достаточно интереса для самостоятельных исследований. Если это не относится к текущей ситуации, Нокс, у меня нет времени на загадки или внеплановые тесты.
Он не отрывает взгляда от планшета, острые глаза по-прежнему скользят по экрану — он без труда читает, одновременно доводя меня до грани безумия:
— Ты придерживаешься теории, что это Нейро-Дар, или считаешь, что это что-то другое — нечто, чему мы ещё не дали названия?