Разорванные узы
Шрифт:
Она потрясающая, непоколебимая и потрясающе разъярённая.
Зачарованный её видом, я вздрагиваю, когда Вивиан наконец снова говорит:
— Ты видишь те же признаки, что и я, — что мы что-то упустили? Потому что женщины обычно обладают высоким болевым порогом, да, но это? Ты абсолютно уверен, что она нигде не попадала в беду в своей жизни? Посмотри на её лицо, Норт. Это не просто высокий порог — это кто-то, кто умеет полностью блокировать боль. В её плоть въедается кислота, шипы рвут её на куски, а она терпит эту боль без единого
Вся комната погружается во тьму.
Даже отключение электричества не вызвало бы такой темноты, и, надо отдать ему должное, Вивиан не паникует.
Я делаю это за нас двоих.
Не может быть, чтобы мы что-то упустили. Нокс прочесал каждый клочок информации. Мы нашли её работающей в кафе.
Но мы не смогли отследить, где она была до этого.
Грифон сказал бы мне, если бы выяснил, что её удерживало Сопротивление.
Но он чётко обозначил мне свои границы в отношении неё.
Каждое заверение, которое я давал себе насчёт её поступков, тут же находит объяснение или прореху, те же мысли, что терзают меня каждую ночь, теперь бушуют в моём сознании, пока мои Узы не просыпаются от звука того, как рассыпается моё самообладание.
Какое насилие преследует нашу Связанную? Какая угроза пришла, чтобы забрать её у нас сейчас? Кровь и боль. Они все заплатят за то, что пытаются у нас отнять. Они все умрут — каждый Одарённый, кто осмелится посягнуть на то, что принадлежит нам…
Одинокий, судорожный вдох вырывается из моих губ и наполняет лёгкие; голова кружится, перед глазами пляшут белые звёзды. Руки хватают меня за плечи и трясут — сначала мягко, затем всё настойчивее.
Затем тьма распространяется, полностью поглощая меня вместе с остальной комнатой, и, теряя сознание, последнее, что я вижу, — это Вивиан: его руки крепко сжимают мои плечи.
ДЕВЯТНАДЦАТЬ
АТЛАС
— Обязанность колледжа Баселл — выпускать студентов, способных работать сообща, чтобы построить лучший мир для Одарённых. Посмотрите вокруг прямо сейчас: ваши одноклассники — не просто друзья или академические соперники, они — ваши будущие союзники в нашей непрекращающейся борьбе за освобождение от угнетения со стороны неодарённых и их сторонников.
Изображения на экране лекционного зала сменяют друг друга — обычные сцены насилия, и мне трудно сдержать насмешку на лице. «Политические стратегии» — мой самый нелюбимый предмет, что само по себе непросто. Теперь, когда я осознаю, что меня загнали в «трубу подготовки солдат Сопротивления», невозможно игнорировать всю пропаганду и идеологическую обработку, которой меня пичкают здесь вместе с тысячами других студентов-Одарённых.
Профессор увлечён, остроумен и искренне верит в дело. Как и весь персонал здесь. С предельной тщательностью отбирали тех, кто будет формировать умы следующего поколения безмозглых солдат.
Оглядывая аудиторию, пока он переходит к очередному объяснению того, как важна
Конечно, если они вообще доживут до выпуска.
Зария толкает меня локтем, кивая на мою сумку, где в переднем кармане явно светится экран телефона. Но я пожимаю плечами, даже не глядя в её сторону.
Вероятно, это моя Связанная пишет мне — я не стану рисковать, отвечая, пока нахожусь в такой обстановке, как бы сильно ни хотел с ней поговорить. Мой собственный Дар бурлит под кожей от недовольства, но дело не в проявлении уважения к ней, а в её безопасности. Я никогда не стану так ею рисковать лишь ради того, чтобы утолить свою отчаянную жажду общения.
Другой вариант — это моя мама пытается вызвать у меня чувство вины, чтобы я остался здесь с ней. Она правда не понимает, что нет такого аргумента, который изменил бы мои планы. Мои вещи уже собраны, и я более чем готов быть рядом со своей Связанной. Если бы был какой-то способ добраться до неё прямо сейчас, не вызывая подозрений, я бы уже ушёл. Чёрт, если бы она только могла это принять и перестала ставить новые препятствия, этот ад уже бы закончился.
Зария фыркает и достаёт свой телефон, совершенно не заботясь о лекции, и начинает писать сообщения. Чем дольше я её игнорирую, тем яростнее шевелятся её пальцы. Я не выношу её вида, и тот факт, что она сидит рядом со мной прямо сейчас, — признак того, насколько она отчаялась.
Видимо, публичного унижения, когда я отверг её — громко и при каждом удобном случае, — недостаточно, чтобы она наконец отвязалась.
Игнорируя и её, и косые взгляды Уокера на мою реакцию, я пытаюсь снова сосредоточиться на речи профессора, но его слова вызывают у меня лишь желание блевать.
— Знание того, на что способны ваши товарищи, так же ценно, как знание вашего врага.
Со стороны Уокера Кайл тихо фыркает, наклоняясь через их общий стол с ухмылкой и едва понижая голос:
— Знать, что Чон и его компания удерживают свой статус высшего уровня только благодаря деньгам, которые они вкладывают в дело, — определённо ценно. Не хотелось бы, чтобы кто-то из их неспособной группы прикрывал тебя, если Дрейвен снова здесь появится.
Профессор бросает на него неодобрительный взгляд с передней части зала, прежде чем нажать на ноутбук — слайд на экране сменяется видео.
Изображение искажено, звука нет, но после минуты, похожей на помехи сигнала, картинка проясняется: дюжина мужчин, увешанных оружием и в лёгком бронежилете, практически прогуливаются в кадре.