Разорванные узы
Шрифт:
Я видел достаточно записей с камер наблюдения, так что это не вызывает у меня никакой реакции, но среди других студентов пробегает шёпот.
Профессор делает драматическую паузу, оглядывая каждого из сотни студентов, словно пытаясь обратиться к каждому лично, прежде чем продолжить:
— Эти головорезы — тактический персонал реагирования, получивший лицензию от Совета Западного побережья терроризировать любого Одарённого, кто не вписывается в их узкие рамки.
Сначала я слишком занят, наблюдая, как Уокер и Кайл перешёптываются друг с другом, чтобы заметить, но когда
Нокс Дрейвен появляется на экране — искажения создают вокруг него подобие ореола, но недостаточно, чтобы скрыть тошнотворный ужас его пустых глаз.
Он выглядит во всех отношениях монстром, каким его все и называют.
Ярость мгновенно ослепляет меня, жар её глубин поджигает мою кровь, и руки сжимаются в кулаки так быстро, что я забываю сдержать свой Дар. Дюжина пар глаз тут же устремляется на меня, треск ломающегося стола под моей силой разносится по комнате.
— Чёрт возьми, приятель, держи себя в руках, пока не разнёс комнату!
Моргнув, я выдыхаю и натягиваю на лицо невозмутимую ухмылку — уверен, она никого не обманывает, но все всё равно отворачиваются. Вероятно, я выгляжу как какой-то самоуверенный засранец, пытающийся скрыть проскальзывание силы из-за страха, и меня это устраивает. Моей фамилии достаточно, чтобы остановить любые сплетни или нападки, и пока они не узнают настоящий триггер, я готов мириться с этой ерундой.
Профессор откашливается и снова щёлкает по ноутбуку — изображение антагониста моей Связанной исчезает, заменяясь зернистой фотографией израненного поля.
— Это, пожалуй, лучший переход, чем я мог надеяться. Кто-нибудь может сказать мне, как начались беспорядки в семидесятых?
Какой-то идиот напился и напал на неодарённую женщину на вечеринке.
Их сообщество поднялось и начало кампанию за «маркировку» Одарённых — создание базы данных для каталогизации наших способностей и отслеживания нас ради их защиты.
Хотя сообщество Одарённых сочло это неприемлемым, вопрос о том, как договориться о разрешении, разделил население на два лагеря. Совет Западного побережья считал, что нам нужно укреплять отношения с неодарёнными и мирно жить рядом с ними. Совет Восточного побережья хотел сегрегации: чтобы Одарённые были полностью отделены от неодарённых, неподвластны их законам и заботам.
Зария с ухмылкой выкрикивает:
— Проскальзывание силы. Простая ошибка.
Когда она бросает на меня кокетливую улыбку, будто я должен быть впечатлён тем, как она по команде выдаёт официальную линию, я отвечаю ей уничтожающим взглядом. Едва успеваю поправить выражение лица, прежде чем повернуться обратно к профессору, но Кайл насмехается над кислым видом Зарии и снова начинает болтать о нашей «маленькой стычке». Это прикрывает меня лучше любых слов, и когда я наконец растягиваю губы в ухмылке, остальные студенты наверняка думают, что я злорадствую над ложью и пропагандой, которую здесь раздают, будто я в курсе шутки. Профессор кивает мне с удовлетворённым видом — купленный и оплаченный худшими Одарёнными в мире.
Уокер бросает на меня взгляд и тихо
Сомневаюсь, что хотя бы половина студентов в этой комнате доживёт до тридцати, если план Дэвиса по войне воплотится.
Интересно, насколько забавным они бы это нашли?
Мой телефон снова начинает мигать в сумке, и раздражение пробегает по спине — наверняка это звонит мама: с такой настойчивостью это может быть только она. Я уже собираюсь собрать вещи и состряпать историю о семейной чрезвычайной ситуации, лишь бы выбраться отсюда, когда звук тяжёлых шагов прерывает лекцию. Профессор замолкает на полуслове и бросает взгляд на дверь — как раз вовремя, чтобы увидеть, как она распахивается и внутрь марширует полдюжины мужчин в форме ополчения. По привычке я бросаю взгляд на Уокера, но он тоже хмурится при виде этого зрелища.
Затем, после мгновения потрясённой тишины, в лекционный зал практически непринуждённо входят трое Одарённых. Я сразу их узнаю.
Все трое — Тестеры, этакая разновидность «ищеек» среди Нейро, которым посчастливилось извлечь выгоду из Дара, совершенно бесполезного вне войны. Благодаря Дэвису они теперь практически охотники за головами, и у каждого из них есть своя команда подчинённых, отправляющихся на разведывательные вылазки в поисках редких Даров, которые могли бы впечатлить Дэвиса или моего отца настолько, чтобы заслужить их благосклонность.
Это настоящая охота на ведьм, только предатель дела — вполне реален. Мне совсем не хочется, чтобы меня выволокли отсюда и допрашивали эти типы.
Пригнувшись, я наконец хватаю телефон и вижу дюжину сообщений и пропущенных звонков. Все они — от мамы, как я и подозревал, только она не пытается меня ни в чём убедить. Вместо этого — поток отчаянных сообщений, предупреждающих меня о том, что надвигается, чтобы я успел прикрыть свою задницу.
«Покинь занятие и возвращайся домой немедленно. Разведывательные группы твоего отца зачищают школу, чтобы выяснить, где утечка. Если попадёшься в эту заваруху, опоздаешь к ужину».
Мама точно плевать хотела на то, во сколько мы сядем за стол, но Дэвис знает, насколько привередливы мой отец и остальные семьи голубых кровей, — так что предлог подобран идеально. Чёрт, мама могла бы нанести серьёзный урон их планам, если бы только обрела совесть и осознала, что она — кусок дерьма за то, что остаётся здесь и поддерживает их дела.
Я засовываю ноутбук в сумку и игнорирую взгляды, которые бросают на меня другие студенты. Профессор не обращает внимания на то, что я вдруг встаю и уверенно направляюсь к двери, — даже после того, как Кайл окликает меня, пытаясь выяснить, почему я ухожу. Разведывательные головорезы лишь слегка кивают мне в знак признания, когда я прохожу мимо них, и стыд, который я испытываю из-за того, что ношу имя своего отца, наконец-то имеет свою светлую сторону.