Разорванные узы
Шрифт:
Когда тишина в фургоне затягивается, он поднимает бровь и фыркает — настолько капризно, что это можно принять за детскую обиду:
— Ты правда думаешь, что она стоит того, чтобы вот так вышвырнуть ребёнка Роберта Морли из Дрейвена? Этот человек — настоящий кошмар… Да что я вообще говорю? Ты в Группе Связанной с Дрейвенами, так что твои инстинкты выживания явно повреждены без возможности восстановления.
Морли — выродок и ублюдок, который уже больше десяти лет находится в списке наблюдения Норта. Но всё это даже не играло роли в моём решении выгнать Зои. Она напала на мою Связанную. Это было спланировано, злонамеренно исполнено
Честно говоря, Зои повезло, что она ещё дышит.
Харрисон продолжает нести чушь, с каждой секундой всё глубже погружаясь на опасную территорию:
— Надеюсь, она того стоит, Шор. Твой список врагов растёт, и всё ради какой-то пустоголовой, дерзкой девчонки…
Мои Узы вырываются на поверхность и увлекает за собой мой Дар. Я беру контроль над его сознанием ещё до того, как осознаю, что сорвался. Его тело замирает неестественным образом — признак использования моего Дара, словно он внезапно превратился в камень, — за исключением явной паники в глазах.
Выждав целую минуту, я наконец поворачиваюсь и пристально смотрю на него. В моих глазах — вся ярость, которую он разбудил:
— Дрейвены — не единственные монстры в этом мире, Харрисон. Тебе действительно не стоит об этом забывать.
***
Мы следуем за Гейбом и моей Связанной до самого Дрейвена без каких-либо происшествий.
Оказавшись там, тактическая группа «Дельта» берёт охрану моей Связанной на себя — чтобы студенты не падали замертво от ужаса при виде всей нашей Группы Связанных, собравшейся в одном месте. Это бесит, но я не могу отрицать, что в данном случае моей Связанной безопаснее без меня.
Убедившись, что она в безопасности, мы с Харрисоном отправляемся в Тренировочный центр.
Вивиан находится внизу, в своём кабинете, а остальные члены моей команды либо тренируются, либо уже на дежурстве. Я отправляю Харрисона на спарринг с Блэком — пусть сбросит часть своего высокомерия, — а сам принимаюсь за отчёты совета, которые Норт так «любезно» оставил мне для изучения.
Страница за страницей — элитарная чушь.
В каждом мерзком слове — невежество и гордыня, но именно из-за подобной дряни гибнут люди, так что у меня нет выбора: нужно прочесть всё и отметить имена, требующие более тщательной проверки. Неудивительно, что почти каждое имя в списке попадает под подозрение, но я, в общем-то, и не ожидал иного.
Я теряю счёт времени, и когда передо мной вдруг появляется чашка кофе, с удивлением обнаруживаю Нокса, стоящего напротив. В его руке тоже чашка, под мышкой — переполненная папка с документами и планшет. Он выглядит как загнанный и угрюмый профессор, которым был всего несколько месяцев назад, до того, как мы нашли нашу Связанную, а тот маленький островок покоя, который он себе выкроил, взорвался, словно на мине.
Он всё тот же друг, которому я когда-то доверял за бокалом в баре или обменивался презрительными взглядами на многочасовых совещаниях, которые длились куда дольше необходимого. Я ни на что не променяю свою Связанную — ни на человека, ни на материальную ценность, — но в глубине души всё равно таится пропитанное виной горе из-за того, какой урон понёс Нокс.
Без лишних приветствий он садится напротив и кладёт свои исследования на стол:
— Мне нужно, чтобы Блэк перенёс меня кое куда сегодня, если сможешь его выделить.
Сделав глоток кофе — словно знак
— Я могу его выделить, но не стану одобрять безрассудную спешку. У нас ещё есть время, чтобы обеспечить защиту, прежде чем мы найдём Одарённого с Даром Усилителя.
Он качает головой, лицо по-прежнему бесстрастно:
— Это не связано с тем Одарённым, и это не имеет отношения к операциям Сопротивления — по крайней мере, насколько нам известно. Я нашёл кое-что… другое. Я не могу быть уверен, пока не увижу это своими глазами. Твои Дары тоже могут оказаться полезными.
Это максимально близко к просьбе о помощи, на что он, похоже, способен решиться, и я воспринимаю это как белый флаг, которым это явно и является:
— Что именно ты нашёл и почему это стоит вылазки, пока мы под огнём и стягиваем ряды?
Он наклоняется, ставит чашку и открывает папку. Внутри — страницы шифров, его собственные каракули и записи, использовавшиеся Сопротивлением. Они до сих пор не поняли, что взламывать коды для Нокса — детская забава, как и для Норта, если тот найдёт время, так что их попытки скрыть информацию бесполезны.
— Есть несколько упоминаний о чём-то, что они называют «Нулевой точкой». Оно появляется примерно в то же время, что и Усилитель, но есть личные журналы сочувствующих и отчёты о происшествиях от более чем дюжины высокопоставленных солдат о неких «испытаниях эффективности».
Он на мгновение замолкает, пристально глядя мне в глаза, словно оценивая, насколько серьёзно я к этому отношусь, прежде чем продолжить:
— В личных журналах неоднократно упоминается Сайлас Дэвис. Записи сделаны не им, но по его приказу. Что бы они ни испытывали, это их magnum opus — следующая попытка взять под контроль всю страну, а не просто завоевать расположение сообщества Одарённых.
Кофе сворачивается, не успев дойти до желудка, всё тело восстаёт против этой возможности. Последняя подобная попытка, разумеется, была во время бунтов в семидесятых, и число жертв оказалось катастрофическим. Нет ни одного Одарённого, кто не оплакивал бы потерю близких, а те, кто сражался и выжил, до сих пор носят шрамы. Трещина, впервые расколовшая наше сообщество надвое — на Одарённых и Сопротивление.
После тех ужасов выжившие элитарные подонки забились под камни и за запертые двери своих закрытых поселений, пока не прошло достаточно времени, чтобы перекраситься. Вместо того чтобы признать свои гнусные действия и варварские мотивы, они вдруг начали называть себя «сочувствующими». Это слово было выбрано с точностью мастера-манипулятора — намеренное искажение правды, чтобы смягчить реальность их преступлений.
Они нарисовали новый образ перед сообществом, где выросло новое поколение Одарённых без непосредственного опыта, на который можно опереться. Их терминология была разработана, чтобы оправдать свои злодеяния. Их кампания велась тихо — шёпоты среди Одарённых и тщательно продуманный план по смене нарратива. Если сегодня поговорить с сотнями Одарённых по всей стране, многие из них занимают нейтральную позицию по поводу тех бунтов. Словно одно это слово — «сочувствующие» — стёрло совершённое зло, словно Сопротивление никогда не было угнетающей силой, а вместо этого — борцами за правое дело. Словно конфликт — это просто разница во мнениях, а не банда могущественных, кровожадных тиранов, охотящихся на самых слабых и уязвимых в нашем сообществе ради бесконечной жажды власти.