Сапфир

Мэтьюз Патриция

Они вошли в магазин. Уилл отправился наверх, в свой кабинет, а Регина задержалась внизу, чтобы, как обычно, поговорить с каждым служащим.

Последний, с кем она говорила, был Берт Даунз, человек, помогавший ей при оформлении витрины.

– Пора обновить витрину, Берт. У вас есть какие-нибудь симпатичные идеи?

– Ну, например, скоро Валентинов день, миссис Лоуген. Наверное, можно будет использовать традиционный мотив – сердце. Мы еще этого не делали.

Регина улыбнулась:

– Хорошая мысль, Берт. Сегодня вечером после закрытия мы с вами займемся

этим и посмотрим, что здесь можно придумать. – И она потрепала его по щеке. – Что бы я без вас делала, Берт?

Она оставила юношу млеть от ее похвалы и поднялась наверх. Поболтав с женщинами-сортировщицами, она заглянула в комнату Юджина.

– Доброе утро, Юджин.

Он повернулся к ней на своем вращающемся стуле.

– Доброе утро, Регина. – Молодой человек широко улыбнулся. – Я наконец вчера вечером сделал Мей предложение!

– И что она ответила? Или она об этом раньше и не подозревала?

– Она согласилась! Я просто не могу в это поверить! – В его голосе слышался восторг.

– Не понимаю почему. Этой молодой леди очень повезло, и я уверена, что она это прекрасно понимает. Когда же свадьба?

Юджин вздохнул:

– В мае, в ее месяце. Я уже написал родителям в Лондон. Нужно, чтобы они успели приехать, если смогут. Я очень надеюсь, что они смогут.

– Я уверена, что они приедут, Юджин. Примите мои самые искренние поздравления. Я уверена, вы оба будете счастливы.

Регина тут же решила, что возьмет на себя расходы, связанные с устройством свадебного приема гостей; Юджин и Мей работали в ее фирме, и оба они этого заслуживали.

Впустив ее в свою мастерскую, Мондрэн бросил на Регину испытующий взгляд:

– Я видел, что этот тип – Макбрайд – открыл ювелирный магазин рядом с нами.

– Да, я знаю. Я вчера зашла туда на презентацию. Мондрэн кивнул:

– Я тоже. Прекрасное заведение. Поскольку Слострум – партнер этого ирландца, я полагаю, что фирма создана на его деньги. Но раз вы туда пошли, должен ли я понять так, что у вас с ними неплохие отношения?

Лицо Регины запылало.

– Я бы не стала заходить так далеко и утверждать подобное. Мы вежливы друг с другом, вот и все.

Мондрэн бросил на нее проницательный взгляд:

– А он знает о мальчике?

– Нет, не знает и никогда не узнает! – выпалила Регина и вышла, громко хлопнув дверью.

* * *

В пятницу, ближе к вечеру, Регина и Майкл провожали Уилла, отбывающего в Европу. Регина прошла с Уиллом в его каюту; ей вспомнилось прошлое и сердце у нее защемило.

– С тех пор как мы открыли свое дело, мы ни разу не отдыхали, милый, у нас даже не было медового месяца, – сказала Регина. – Может быть, на следующий год мы сможем устроить себе запоздалый медовый месяц и отправимся в круиз. Я никогда не забуду, как я плыла из Англии и как мы впервые встретились с тобой, Уилл. Майкл к тому времени достаточно подрастет, и поездка доставит ему удовольствие. Можно взять с собой и Бетель, и мы сможем побыть с тобой наедине.

– Все это замечательно, Регина, но ведь эта поездка очень дорогая, –

с сомнением проговорил Уилл.

– Если дела у нас пойдут так же, как сейчас, мы сможем себе ее позволить.

– А кто же будет заниматься магазином в наше отсутствие?

– Да, этот вопрос решить сложнее, – согласилась Регина. – Но Берт Даунз – способный человек, я познакомлю его с разными тонкостями дела, и через год он, наверное, сможет вести его в наше отсутствие. Но ты тоже хотя бы подумай в этом направлении.

Сверху раздалось предупреждение:

– До отплытия парохода осталось тридцать минут. Всех провожающих просят сойти на берег.

– Ах, Уилл, – вздохнула Регина, – как мы будем скучать по тебе.

Она потянулась к мужу, и они нежно обнялись. Опустив глаза, Регина увидела Майкла.

– Мамочка, и я! – твердил малыш, дергая подол ее юбки.

– Конечно, дорогой. – И Регина, засмеявшись, выскользнула из объятий Уилла.

А тот взял мальчика на руки и высоко подбросил его. Потом расцеловал в обе щеки.

– Я опять должен уехать, сынок. Меня не будет целый месяц. Береги маму, чтобы ничего не случилось, хорошо?

– Да, папа.

Они вышли из каюты. Уилл все еще держал Майкла на руках. На верхней палубе он проводил их до трапа, поставил Майкла на ножки, а Регина, взяв мальчика за руку, поцеловала Уилла в губы.

– Счастливого пути, милый. Будь осторожен и возвращайся поскорее целый и невредимый.

– А как же иначе, – серьезно откликнулся Уилл, не сводя с нее глаз, – если дома меня ждет такое… счастье.

Держа Майкла за руку, Регина спустилась по трапу. Оказавшись на пристани, она отыскала глазами Уилла, стоявшего у поручней и махавшего им рукой. Регина послала мужу воздушный поцелуй, взяла сына на руки и высоко подняла его.

– Ты видишь папу? Майкл отчаянно закивал.

– Помаши ему ручкой.

Майкл изо всех сил махал рукой, когда же пароход начал отдаляться от берега, Регина поставила мальчугана на ноги.

– А почему папа уехал, мамочка? – спросил Майкл огорченно.

– Дела требуют, милый. Но мы очень надеемся, что скоро все устроится так, что папа будет с нами все время. Правда это будет хорошо?

– Правда!

– Я тоже так полагаю, и мы очень постараемся, чтобы так оно и было.

Они провожали пароход глазами до тех пор, пока он не вышел из залива. Когда Уилла не стало видно на палубе, они сели в экипаж и отправились домой.

В прошлую зиму Регина вдруг пристрастилась к катанию на коньках в Центральном парке. В воскресенье, после отъезда Уилла, она взяла Майкла и Бетель и направилась в парк. Озеро было уже покрыто толстым льдом, и там каталось множество пар – мужчины в теплых шапках, женщины в длинных юбках, в перчатках и с муфтами. День был ясный и морозный.

Сев на скамью, Регина прикрепила коньки к ботинкам. Хотя стальные лезвия уже широко вошли в обиход, многие все еще употребляли старые лезвия, деревянные, обшитые по краю железом; именно такие были у Регины. Встав на коньки, она вышла на лед.