Сердце льва
Шрифт:
– Оставайтесь здесь. Не пропускайте никого. Никого! – строго приказал Рэн.
Сквозь тонкие стены слышался плеск воды. Затем прозвучал голос Авроры, мягкий и завораживающий.
– Я, смертная, взлелеянная Святой Троицей и самим Великим Господом. Все на земле берет начало от Великой Матери…
Рэн взглянул на закрытую дверь с чувством неловкости, повернулся и отправился искать какие-то проклятые травки, необходимые Авроре.
Глава 12
Рэн замер у разбитой двери, сердце у него оборвалось, а взгляд скользнул
– Мать прародительница, о нет! Нет!
Рэн поднял опрокинутый стол. Под ним лежал Лужьер. Скулы и губы рулевого распухли, из раны на голове и изо рта сочилась кровь. Рэн окликнул его, тот приоткрыл глаза и с недоумением уставился на капитана. Рэн дал ему кусок простыни, и Лужьер вытер кровь.
– Где Кастильо?
Лужьер, поморщившись, ощупал ребра.
– Вероятно, они забрали и его. – Он оглядел комнату. – Они подумали, что я мертв, кэп, поэтому оставили меня.
– Кто они? – спросил Рэн. – Какое отношение все, что произошло здесь, имеет к женщине и к умирающему старику?
Лужьер с помощью капитана поднялся на ноги.
– Они пришли отсюда. – Он указал на разбитое окно. – Четверо, во всем черном, с закрытыми лицами. Мы ничего не подозревали, пока женщина не позвала старика.
Рэн выглянул в окно и понял, что похитители могли проникнуть в комнату по соседней стене. Какая беспечность с его стороны! Обиженный холодностью Авроры и смущенный ее странными «приготовлениями», он не позаботился о безопасности девушки. Случившееся – его, и только его вина. «Черт возьми, – подумал он, – почему так много желающих завладеть этой маленькой женщиной?» Поразительно, что Кастильо так легко сдался, ведь одноглазый великан вырос в битвах! А как сама Аврора пережила весь этот ужас? Боже, может, она звала Рэна на помощь! Представив себе это, он сжал кулаки. Почувствовав запах лаванды, он разжал пальцы и взглянул на траву, принесенную по ее просьбе.
Аврора! Куда ты исчезла на этот раз? Переживешь ли ты очередное похищение? Хватит ли тебе мужества?
Какое-то движение привлекло внимание Рэна, и он посмотрел на Лужьера. Тот заправлял разорванную рубашку в бриджи, пытался отыскать свое оружие. Рукоятка пистолета была сломана, но он все же сунул его за пояс и, хромая, направился к двери.
Рэнсом поднял с пола сумку Авроры и замер, увидев на ней кровь. Лужьер обернулся.
– Это моя, сэр, – сказал он.
Рэн бросил на него уничтожающий взгляд, поразив рулевого необычайно встревоженным выражением лица.
– Капитан? – Лужьер прислонился к двери, держась за бок.
– Мы должны найти их, Лужьер, – отрывисто бросил Рэн и побежал вниз по ступенькам. – Мы перевернем каждую песчинку в этом чертовом городе, пока не найдем девушку.
– А если не найдем, сэр? – Лужьер, хромая, плелся за ним.
Рэн остановился внизу, вздохнул и исподлобья взглянул на товарища.
– Тогда поднимем парус.
Через три дня Доминго начал убеждать Рэна прекратить бесплодные поиски.
– Ее нет в городе, мой друг.
– Нет, она здесь! – Рэн ударил кулаком по поручню, вглядываясь в пристань. – Они не могли двигаться быстро из-за старика!
–
– Пожалуй, ты прав! – С этими словами Рэн отошел от поручней. Доминго не понимал, на кого сердится капитан: на него или на Аврору, но знал, что необходимо найти либо девушку, либо, доказательства ее смерти. Только это успокоит Рэна. Капитан чуть не прикончил трех танжерцев, отказавшихся отвечать на его вопросы, и теперь как раненый зверь метался по палубе, взрываясь от гнева по малейшему поводу. Взбешенный нерасторопностью матросов, он взбирался на мачту, сам ремонтировал паруса, натягивал лини, менял положение фалов и лонжерона, изнуряя себя до такой степени, что к вечеру валился замертво. Трижды Доминго видел, как Рэн сидит в кресле со стаканом рома и смотрит на сумку Авроры, с которой никогда не расставался.
– Нам пора в путь, – напомнил Доминго, не надеясь больше на успех.
У испанца был покорный вид человека, готового выполнить любой, самый нелепый приказ капитана. Это разъярило Рэна, понимавшего бесполезность дальнейших поисков. В горле у него запершило, когда он поднял глаза к сумеречному небу. Где сейчас Аврора? Быть может, ранена? Или, не дай Бог, мертва? Он почувствовал стеснение в груди. Возможно, ее снова выкрал султан и запер в своей темнице? Или Рахман нарушил слово? А если это Ахмед отомстил за свою отсеченную руку? Эти предположения сводили его с ума. Мало того, он непрестанно думал о печальной судьбе, постигшей Шокаи из-за его, Рэна, легкомыслия.
Он проверил все сведения, почерпнутые от уличных мальчишек и даже от самого эмира, но это ничего не дало. Нервы Рэна были натянуты как струны, и даже сон не приносил облегчения. Теперь до конца дней его будут преследовать лицо Авроры, ее гнев и боль, но главное – ее улыбка.
Боже, как ему недоставало этой девушки! Как хотел бы он снова ощутить жар ее поцелуев, заключить Аврору в объятия, разделить с ней ложе!
И Рэн поклялся, что осуществит это, если им суждено еще когда-нибудь встретиться.
– Капитан?
Первый помощник ждал его команды.
– Приготовься к отплытию, Авилар, – спокойно сказал он. – Дождись ночного прилива и разбуди меня. – Рэн взглянул на небо, определил время, скорость ветра и прикинул, как опередить «Черную Звезду» хотя бы на семь склянок. Затем он молча и ни на кого не глядя спустился с мостика.
Матросы расступились перед ним, когда Рэн направился в свою каюту. Он должен выспаться, чтобы отправиться в путь со свежей головой. Им представлялась последняя возможность спасти захваченных в плен товарищей.
Господи, как он жаждал боя!
Семьдесят две мили от побережья Западной Африки.
«Красный Лев» ожил, его орудия, извергающие огонь, разнесли бизань-мачту судна работорговцев, но с бака продолжали стрелять. По приказу Рэна «Черную Звезду» не потопили и не повредили ее корпус, ведь рабы находились в трюме.
Судно работорговцев произвело два выстрела по носу «Льва», срезав половину бушприта и шпиль. Два моряка погибли.