Сердце льва
Шрифт:
– Я не повинна в этом!
– Я не смогу идти к своей цели, зная, что твои необдуманные действия постоянно нарушают мои планы!
– Это легко исправить: отошли меня назад, на «Черную Звезду».
Рэн повернулся к девушке:
– Нет! Ни за что! – Господи, только не это!
– Эван высадит меня на берег, – с надеждой продолжала Аврора.
– Это чертовски опасно! Разве ты не понимаешь, что останешься без всякой защиты? – Симпатия, с которой она говорила о колонисте, вызвала у Рэна приступ ярости. – Я уже трижды спас тебе жизнь, а это великое испытание для любого человека, но, видимо, Всевышний
Наступила тишина. Его слова, кажется, достигли цели. Аврора замолчала и отвернулась.
Деревянные переборки скрипели. Судно покачивалось. Волны бились о борт. Где-то под палубой закрывали оружейный отсек.
Аврора нарушила молчание.
– Ах ты, самодовольный индюк! – крикнула она. – По-твоему, у меня нет своих планов? – Аврора не позволила ему возразить. За последние недели она хорошо узнала мужчин и их нравы, вызывавшие у нее возмущение. – Не обвиняй меня за то, что я вынуждена подчиняться мужчинам: могущественным, желающим моей смерти; жадным, мечтающим продать меня подороже; таким, как Рахман, стремящимся удовлетворить свою похоть. О да, я бесконечно благодарна тебе за спасение! – Ее голубые глаза потемнели от негодования и обиды. – Но я не просила о помощи. Не вовлекай меня в мужские распри, Рэнсом Монтгомери. Мне отвратительно, что меня передают из рук в руки, как товар на базаре. – Голос девушки зазвенел. – А еще хуже, когда со мной обращаются так, будто моя единственная цель – ублажать представителей «сильного пола»!
Ее страстный монолог прервал звон разбитого стекла. Аврора и Рэн, оглядевшись, увидели треснувший кувшин. Из него на комод и стол лилась вода.
Рэн вытирал стол, поглядывая на Аврору. Ее веские доводы в целом не вызывали возражений – у девушки были основания для обиды, но все же он не мог и не хотел согласиться с ней.
– Мне нужно одно: знать, что ты в безопасности.
– Я умею постоять за себя. Ты знаешь это, Рэнсом. – Она сделала последнюю попытку воспротивиться его решению держать ее при себе.
Аврора отказывалась от его покровительства, и Рэн воспринимал это как предательство.
– Я тоже. – Он вышел, хлопнув дверью. То, что Рэн запер Аврору, исключало возможность примирения.
Глава 14
Рэн выскочил с бешено колотящимся сердцем и в отчаянии ударил кулаком по деревянной переборке. Он тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки.
Тысяча чертей! Так больше не может продолжаться!
Зачем было тащить Аврору сюда против ее воли, а потом еще и запирать ее! Рэн чувствовал себя насильником. Но, Боже, он не мог противостоять этой девушке. Она испытывала его волю, преследовала в ночных кошмарах. Да, Рэн сам устроил для себя ловушку. Стоило ему увидеть ее рядом с этим колонистом, его пронзила острая боль – ничего подобного он прежде никогда не испытывал. У Рэна помутилось в голове, когда Аврора отказалась покинуть работорговое судно. Следовало оставить ее там, но, проведя неделю в поисках этой женщины, он не мог отказаться от нее. Рэн чувствовал себя обманутым и оскорбленным. Она отвергла его покровительство, и Рэн по-своему ответил на этот вызов.
Его терзала ревность, а еще больше то, что он поддался этому недостойному чувству. Проклятая девчонка пренебрегает собственной
«Боже мой, – с горечью подумал Рэн, – в кого я превратился!»
Рэн обернулся, услышав, как открывается дверь. Перед ним стояла Аврора и протягивала ему рубашку.
– Возьми. Она тебе еще пригодится.
Рэн оторопел. Он мог бы поклясться, что запер дверь! Может, Аврора подергала ее и защелка соскочила? Или это какой-то особый прием? Надо воздержаться от вопросов, чтобы не показаться ей дураком. Он потянулся за рубашкой, но Аврора не выпускала ее из рук.
– Я не хотела ссориться с тобой.
«Красный Лев» уже отошел от работоргового судна, и никакие мольбы не заставили бы Рэна повернуть свой корабль обратно, но тут случилось непредвиденное. Видимо, Аврору все же тронула его забота о ней. – Я принимаю твое покровительство, Рэнсом. – Она вручила ему рубашку.
– Хорошо, – спокойно ответил он, ничего не понимая и не спуская с нее глаз. – Все равно сейчас бесполезно спорить со мной.
Скрестив руки на груди, Аврора прислонилась к притолоке:
– О, если ты собираешься и дальше так важничать, мне нелегко будет принять твою заботу.
– Ты уже приняла их. – Рэн смягчил свои слова улыбкой, отводя глаза от высокой груди, обтянутой тонкой влажной тканью. – Ну и характер у тебя!
– Да. – Она покраснела и с раскаянием призналась: – Со своим проклятым характеров мне надо бороться.
Рэн почувствовал и свою вину: ведь в таких обстоятельствах ее вспышка гнева вполне понятна.
– У всех свои недостатки.
Глаза Авроры задорно блеснули.
– Может, перечислишь свои, Рэнсом? – Ее взгляд скользнул по его телу.
– Вряд ли стоит это делать. – Он смутился, ибо его плоть немедленно отозвалась на ее взгляд, и спросил: – Как ты очутилась на работорговом судне? Кто затащил тебя туда? – Рэн считал, что невзгоды Авроры далеко не случайны.
– У них были закрыты лица, Рэнсом, – вздохнула Аврора. – Может, они ошиблись, и эти испытания предназначались кому-то другому. – Она недоуменно пожала плечами. – В этой части света меня знают лишь ты, твои моряки и, возможно, мой отец, – добавила она, помолчав. Он удивленно поднял брови:
– Так вот в чем дело? Ты ищешь отца?
– Да, но я не уверена, что он узнает меня.
Сколько же времени она провела в поисках? А что, если Аврора, как и Рэчел, гоняется за тенью? И ради чего?
– Значит, ты собираешься продолжить поиски?
Она загадочно улыбнулась:
– Мне не обязательно быть на берегу для того, чтобы найти ответы на свои вопросы.
Рэн, задетый ее уклончивостью, велел морякам взять другой курс.
– Ты останешься здесь… – Он взглянул на замок и нахмурился, а Аврора ответила ему лучезарной улыбкой. – Одного твоего присутствия на борту достаточно, чтобы команда взбунтовалась, а мне не хотелось бы этого.
Аврора не поверила этой чепухе, но поняла: Рэнсом потребует от команды соблюдения строгой дисциплины, чтобы обеспечить ей безопасность на борту корабля. Это было унизительно для него. А ведь он уже рисковал попасть в немилость султана, вступая в переговоры со своим единокровным братом, – и все из-за нее.