Сердце льва

Фетцер Эми

– Я согласна остаться, но должна повидать Шокаи. – Аврора говорила мягко, но твердо. – Он нуждается во мне.

– Всему свое время, Аврора. Шокаи хорошо устроен, и, клянусь, судовой врач не прикоснется к нему. – Взгляд Рэна выражал непреклонность.

Аврора упрямо вздернула подбородок:

– Он погибнет без моей помощи, – решительно возразила девушка.

– Но ведь ты погибнешь от недосыпания.

Аврора рассеянно кивнула, глядя, как Рэн заправляет рубашку в бриджи. Когда девушка подняла глаза, он почувствовал себя ее пленником, в нем вновь вспыхнули воспоминания о жарких поцелуях в шатре бедуина.

Ее взгляд был манящим, жгучим и зовущим.

Теряя контроль над собой, Рэн решил доказать себе, что дух сильнее плоти.

– Прикройся, Аврора, и больше не пытайся растрогать меня своими взглядами и женскими прелестями, – резко сказал Рэн, изо всех сил борясь с собой и внутренне обвиняя девушку в том, что она возбуждает в нем низменные чувства.

Она удивленно округлила глаза и перекинула косу за спину.

– Тебе не понять желаний и мыслей простой женщины, Рэн. – С этими словами Аврора захлопнула дверь каюты перед самым его носом.

Он смотрел на закрытую дверь. «Простой»! Как бы не так! Эта девушка весьма искушенная. Только жены султана смотрят на мужчин таким голодным взором.

Но кто обучил ее правилам хорошего тона? Откуда у нее такое чувство собственного достоинства? Ведь у этой девушки нет ни строгого отца, ни брата, ни мужа?

«Независимое, самолюбивое создание, гордящееся своими травками, порошками и заговорами, обуздает любого, кто встретится на ее пути», – думал он, взбираясь по трапу. Но, поднявшись на палубу, Рэнсом Монтгомери, капитан «Красного Льва», решил, что почти не знает Аврору Лэсситер, и выругал себя за то, что не пытался узнать ее.

Аврора уже придумала несколько не слишком лестных эпитетов, весьма точно, по ее мнению, характеризующих наглого пирата: высокомерный, напыщенный, грубый, требовательный, холодный, узколобый, снова холодный. О, это уже было! «Но он и в самом деле холодный», – подумала девушка, садясь на скамью под иллюминатором. Она водила пальцем по рисунку на ковре, покрывавшем скамью, и обида, нанесенная его словами, понемногу стихала. Аврора вспомнила, как беспокоилась о нем, представляя себе, что он испытает, придя в опустевшую гостиницу. Его обоснованные аргументы свидетельствовали о том, что она не безразлична ему. Девушка улыбнулась. Рэнсом явно не доверял женщинам, даже боялся их, и не мог скрыть этого при всей своей выдержке. Аврора угадала это, но не знала, в чем причина. Кто же нанес ему такую глубокую, незаживающую рану. Радовался ли Рэн когда-нибудь жизни? Умел ли наслаждаться беседой, общением с людьми, природой, прогулками? Находясь в шатре шейха, он отказывался от всяких удобств, которые ему предлагали. Может, потому, что предложения исходили от нее?

Кто способен проникнуть в душу мужчины? Неужели Рэн не понимает, что постоянно скрываемая боль отягчает жизнь? Аврора печально усмехнулась.

«Не постигая мотивы моих поступков, он считает таких, как я, сумасшедшими. Впрочем, к чему эти досужие размышления? – Она пожала плечами. – В конце концов, у меня еще есть время поближе узнать Рэнсома, прежде чем я окажусь на берегу».

Дверь распахнулась, и в каюту вошел юноша лет двадцати с подносом. Аврора вспомнила, что уже видела его в тюрьме султана.

– Мэм-саиб, – сказал он, часто кланяясь и настороженно поглядывая на Аврору.

–

Спасибо… Дахрейн. – Она надеялась, что правильно произнесла его имя.

Улыбнувшись и блеснув зубами, он попятился к двери.

– Ты что, никогда не видел женщин? – удивилась она.

– Столь прекрасной, как вы, моя госпожа, не видел ни разу.

Аврора посмотрела на свою жалкую грязную одежду.

– Ты шутишь, Дахрейн?

Он улыбнулся и направился к двери.

– Погоди, Дахрейн! Ты можешь передать Шокаи, что я здорова и мне ничто не угрожает?

Дахрейн сконфузился, не зная, что ответить, потом кивнул и поклонился. Едва за ним закрылась дверь, девушка приступила к завтраку – на подносе оказались цыпленок, черствый хлеб, яблоки и подогретое вино. После длительного голода это был настоящий пир, и она почувствовала благодарность к Рэнсому.

Через час Аврора вновь с благодарностью вспомнила о своем пирате, ибо Дахрейн явился с тремя матросами, которые принесли полные ведра воды. Юноша нажал на резную панель, ранее не замеченную ею. Панель отодвинулась, и Аврора увидела каморку, где стояла медная ванна. Дахрейн втащил ванну в каюту. Не обращая внимания на удивленные взгляды матросов, наполнявших ванну водой, девушка вытащила из сумки пакетики, маленькие пузырьки и добавила их содержимое в кувшины. Оставшись одна, она сбросила мокрую одежду и с наслаждением погрузилась в восхитительно теплую ароматную воду.

Смывая вместе с грязью воспоминания о несчастьях и рабстве, Аврора слышала грубые мужские голоса. Она расслабилась в теплой воде, ей очень хотелось задремать, но девушка превозмогла сон и вымыла волосы. Они всегда доставляли ей много хлопот, но она не хотела укорачивать их. «Они у тебя такие прекрасные, дорогая, такие необычные». – Аврора почти воочию ощущала, как мать приглаживает пряди на ее висках.

«Черные, но блестят, как солнце». – Девушка вздохнула, стараясь избавиться от этого, в сущности, единственного воспоминания детства, поднялась и облила себя водой из кувшина.

Вот такой и увидел ее Рэн, открыв дверь. Он замер, смущенный, как школьник. По ее телу струилась вода, черные волосы закрывали бедра, и ему захотелось, чтобы девушка обернулась к нему. Рэн почему-то не сомневался, что Аврора знает о его присутствии, хотя она даже не попыталась прикрыться и не заставила его удалиться. Это подтверждало предположение Рэна о том, что девушка весьма опытна в совращении сильного пола.

Заскрипев зубами, он бросил ей одежду и вышел. Рэн прислонился к двери снаружи. Его плоть так взбунтовалась, что любое движение причиняло ему боль. Вцепившись в дверную ручку, он проклинал свою слабость и уже в который раз клялся себе одолеть ее.

Глава 15

«Красный Лев», подгоняемый ветром, был уже далеко в открытом море, и время близилось к закату, когда его капитан почувствовал, что присутствие очень красивой женщины на борту его фрегата, где находились двести сорок мужчин, так же опасно, как фитиль в пороховой бочке. Напряженная атмосфера угрожала взрывом, ибо команда обвиняла Аврору во всех неприятностях, прошлых или предстоящих – ведь всем известно, что женщина на корабле приносит несчастье. Между тем сама Аврора в это время всласть отсыпалась и набиралась сил, не предвидя никаких невзгод.