Сердце льва

Фетцер Эми

– Низко кланяюсь этому цветку, его листьям и корням и заранее благодарю за помощь, которую он окажет больным.

Баклэнд и Лужьер внимательно наблюдали, как Аврора выкопала растение. Она объяснила врачу, что не следует повреждать корни.

– Вы непременно должны собирать растения сами, доктор.

– Не все ли равно, кто вытащит цветок из земли? – спросил Лужьер, глядя, как девушка стряхивает с корня песок и землю.

– В этом заключена первооснова всякого лечения. Каждое растение нужно тщательно выбирать и высушивать так, чтобы оно не утратило своей целебной силы.

Лучше всего, когда под рукой целое растение, а не растертое в порошок и, уж конечно, не купленное. – Она взглянула на Баклэнда. – Получая их из чужих рук, никогда не знаешь, то ли это, что нужно. – Аврора протянула врачу цветок: – Корень нужно истолочь и прокипятить. Листья настаивают, как чай. Они успокаивают нервы и избавляют от несварения желудка.

– А стебель? – спросил Баклэнд.

– Выбросить. В нем нет лечебной силы, а если его использовать, болезнь может усилиться.

Баклэнд, кивнув, нарисовал цветок и сделал записи в своей тетради.

– Вы будете помогать мне и дальше? – Он смущенно взглянул на Аврору. – Я хотел бы перенять ваши знания, мисс.

Аврора с улыбкой кивнула ему, положила корень в свою корзинку и взяла доктора под руку.

Целый час они собирали и сортировали травы, цветы и растения. К удивлению Авроры, нужных ей здесь оказалось немало. Затем все трое отправились к Баклэнду домой и сразу приступили к изготовлению лекарств. Аврора, стоя возле огня, заглянула в кипящий горшок.

– Теперь настой надо охладить, процедить и закупорить, – объяснила она. Баклэнд кивнул. Лужьер помогал мешать варево, и Авроре была приятна искренняя заинтересованность мужчин.

– Ромашка успокаивает, даже уменьшает боли при родах, – сказала она Баклэнду. – Передозировка любых лекарств вредна. Лучше начинать с малых доз, наблюдать за эффектом и понемногу их увеличивать.

Баклэнд все записывал.

– Вот это растение используется как противозачаточное средство, но оно не слишком надежно. Бараньи кишки лучше, – сказала Аврора. Лужьер смущенно опустил глаза, но Баклэнд был весь внимание. – Одежда полковника Кондома, – пошутила девушка. Мужчины покраснели, Аврора же рассмеялась. – Какие же вы скромники! Господин Баклэнд, вы же хирург! Уж вам-то известно, что женщины погибают, производя на свет слишком много детей.

– Еще бы! – серьезно ответил Баклэнд.

– А помощь здесь предельно проста: спринцевание раствором или завязанный на конце кусок бараньей кишки, натянутый на… – Она осеклась, увидев, как у них расширились глаза. – Ну и скромники! – повторила Аврора, начиная процеживать отвар, и тут увидела в дверях разъяренного Рэнсома.

Девушка улыбнулась:

– Добрый день, Рэнсом.

– Я могу поговорить с тобой? – вежливо осведомился Рэн, но Аврора видела, что он едва сдерживается. Ободряюще взглянув на Баклэнда, девушка подошла к Рэнсому.

– Боже, Аврора, я не поверил своим ушам!

– Не надо подслушивать.

– Как ты можешь говорить с мужчинами о таких интимных вещах? – Он был явно шокирован.

– Но ведь это жизнь, Рэнсом! Мужчины и женщины имеют право защитить себя от болезни или от последствий их близости, которые, возможно, обернутся бедой. Ведь,

получая удовольствие, они не думают об этом.

«До чего просты и логичны ее умозаключения», – подумал Рэн. Жаль, что ему не дано смотреть на мир ее глазами.

– Тебе следовало бы понимать это, – насмешливо заметила она. – И ведь почти всегда за любовь расплачиваются женщины.

Рэн молча смотрел на море. Он знал, к чему клонит Аврора, но сейчас его интересовало совсем другое.

– Ты пробыла здесь весь день?

– Да, после того, как немного перекусила.

– Тебе неприлично находиться одной в обществе холостых мужчин, – укоризненно сказал Рэн.

– Ох, Рэнсом, пожалуй, было еще неприличнее находиться в обществе двухсот сорока мужчин. – Аврора рассмеялась.

«Это было до того, как мы полюбили друг друга», – подумал он.

– Пойдем со мной в дом.

– Не могу.

– Почему?

– Если оставить отвар, он пропадет.

– Пусть пропадает.

– Нет, – рассердилась Аврора. – Я не стану отнимать у земли ее сокровища и затем выбрасывать их только потому, что ты недоволен мной.

Рэн стиснул зубы.

– Если бы ты немного подождал…

– Мне некогда, – отрезал Рэн.

– Ну что ж. – Аврора вздохнула. – Тогда займись своими делами, а мне предоставь заниматься моими.

Рэну хотелось целовать девушку, затащить ее в свою постель и любить, пока она окончательно не простит его. Казалось, постель – единственное место, где он может властвовать над ней.

– Сколько еще ты будешь наказывать меня за мои ошибки? – обиженно спросил Рэн.

– О, Рэнсом, я и не думала наказывать тебя! – Аврора положила руку ему на грудь. – Я только хотела любить тебя.

Рэн улыбнулся, обнял Аврору, и их губы слились в нежном поцелуе. Желание вспыхнуло, как огонь. Им казалось, что они не касались друг друга долгие годы. Аврора прижималась к нему все теснее.

– Аврора, – прошептал он, – ты мне нужна, любовь моя. – Рэн снова страстно и нежно поцеловал ее. – Если я приду к тебе сегодня… – Рэн помедлил, переводя дыхание. – Ты впустишь меня?

– О да, Рэнсом, – прошептала она.

Глава 21

В предвкушении грядущей ночи они обменивались многозначительными улыбками, полными обещаний. Тело Авроры горело от возбуждения при мысли о том, что уже сегодня она будет лежать в объятиях Рэнсома. Но сейчас пришлось сосредоточиться на обеде и постараться не выдавать своих чувств, хотя усмешки Рэна и его горящий взор все время отвлекали ее.

За столом, покрытым белоснежной скатертью, собралось множество гостей. Стол ломился от яств, Леония и ее помощницы приготовили пирог со смородиной, тушеную говядину под кокосовым соусом, цыплят с шафраном и миндалем, рассыпчатый рис, приправленный корицей и тмином, бобы, овощи и фрукты. Больше всего Авроре понравилась марокканская бистея – куриный паштет с яйцами, запеченные в тесте. Гости оживленно беседовали, не скупясь на похвалы Леонии. Та, сияя от удовольствия, подала блюдо с нарезанной ломтиками бараниной мрачному Локвуду. Тот, взяв себе порцию, пустил блюдо по кругу.