Старик
Шрифт:
– Придурок! – крикнул на него в бессильной злобе адвокат.
– Иди хлам свой спасай, пока соседи зубами своими все не покоцали.
Кирилл демонстративно прошел мимо двери в аквариум и расположился в лобби на пуфиках. Он достал из кармана телефон и стал набирать номер, но дозвониться не получалось. Подросток злился, дергался и в итоге просто отправил эсэмэску. Он стянул с себя парку и бросил ее на большую черную сумку.
– Ты спортом занимаешься? – спросила у него Валя, наклонившись над столом и выглянув в окошко аквариума. Она внимательно
Кирилл окинул взглядом принесенные им спортивные снаряды.
– Не, это так, для души. Люблю экстрим. Я регби с одиннадцати лет занимаюсь. На соревнования ездим. Я уже в основном составе нашей юношеской команды. Я там самый младший. – Кирилл довольно улыбнулся.
– Молодец, мужчина должен быть сильным.
– Сильным? А умным он быть не должен? – вмешался адвокат. – Только руками и ногами горазд. А сам тупой!
– А куда вы сейчас с умом своим? Сейчас как раз время наступает для таких, как он, – сказал армянин, вышедший из салона магии, и указал рукой в сторону Кирилла.
Блидевский нервно махнул руками и ушел в лифтовый холл. Он вернулся минут через пять.
– А десятая квартира на каком этаже? – спросил он у старика.
– А десятая-то вам зачем? – спросила Валя.
Блидевский несколько замялся. На выручку ему пришел звук распахивающихся дверей лифта.
– Андрюша, Андрюшенька, сыночек. Ну как же так? Я же все своим трудом. А вдруг они хрусталь чешский не возьмут? – донесся женский голос.
Мужик в хоккейном шлеме вел под локоть семенящую старушку. Он остановился перед аквариумом и спросил у присутствующих:
– Уважаемые, можно пока мать у вас посидит? А то совсем старушка изнервничается и нас изнервничает.
– Пожалуйста, пожалуйста, – засуетился старик. – Пусть вот туда проходит. Там кресла мягкие. И покушать есть что.
– Спасибо вам, в долгу не останусь. – Мужик прижал руку с растопыренными пальцами к груди и слегка поклонился.
– Андрюшенька, они же не знают, как у меня там все. Наберут чего попало. Так ведь и швейную машинку нужно взять… – Старушка с надеждой заглядывала в лицо под хоккейной маской.
– Мать, не суетись. Сейчас Коляша приедет, и отправимся все вместе. Понятно? Там, как доберемся, все посмотришь. Если чего не будет, я опять смотаюсь.
– Андрюшенька, я же как лучше, я же только помочь. Ну зачем Оксаночка и Сергуня там одни будут?
– Мать! Надо собраться быстро, очень быстро. Давай без этого твоего – оханьки-аханьки. Сиди здесь.
Мужчина бережно усадил пожилую женщину в большое черное кресло и сунул ей в руки кружку Вали с недопитым чаем.
– У вас тут безопасно? – обратился он к старику.
– Ну… как безопасно. Двери закрыты, никого не пускаем. Лишних в смысле, – сообщил старик.
– Опасно, опасно! – вмешался Блидевский. – Нас тут недавно на лестнице чуть эти самые не задрали. Спуститься могут.
– Угу! – хмыкнул мужик. – Ща посмотрим.
– Да и вообще еще откуда-нибудь припереться
Мужик смерил его холодным взглядом. Потом скользнул взглядом по старику и остановился на толстом армянине.
– А у вас тут еще малец был, крепенький такой?
– Кирилл! – позвал Блидевский.
– Че?
– Подойди, пожалуйста, сынок.
– Чего надо?
В двери появился Кирилл, державший наперевес гуцульский топорик. Мужик одобрительно осмотрел подростка и сказал:
– Пойдем, молодой, повоюем. Сзади прикрывать будешь. Ты вперед не лезь. Смотри, чтобы со спины никто не подошел. Ты главное – кричи, если что. Сам только не пытайся нападать. Я успею в любом случае. Только внимательно смотри, они так затаиться могут, что пропустишь их влегкую. Сможешь? Не трусливый?
– Это я-то трусливый? Ты за базаром следи.
– Идет. Сейчас выдвигаемся. Куртку надень и топор свой не забудь.
Кирилл вернулся за паркой, звонко стуча набалдашником по дорогим гладким плитам пола. Пока подросток надевал куртку и возвращался к аквариуму, хоккеист вытащил из бокового кармана ТТ и озадаченно посмотрел на остающихся в аквариуме.
– Обращаться умеет кто-нибудь?
ТТ он перехватил за ствол и держал его рукояткой вперед.
– Нет. Я в армии в финчасти служил. Только на присяге автомат в руках держал, – заоправдывался Блидевский.
– А я уж и не помню, как там чего, – смущенно произнес дед.
– Понятно, – нахмурившись, кивнул хоккеист.
– А можно я? – сбоку к нему подошла Валентина и протянула руку к пистолету.
Она не стала ждать, когда ей позволят, а игриво перехватила рукоять. Сноровисто выбросила магазин, проверила патрон в патроннике. Потом опять вставила магазин в пистолет и передернула затвор.
– Неплохо… – Хоккеист внимательным похотливым взглядом оглядел Валю от макушки до пяток, задержавшись в районе груди и бедер. – Научил кто?
– Мой Игорь оружие любил. И девушек с оружием любил. Голых девушек с оружием, – уточнила она, глаза Валентины игриво блеснули.
Хоккеист сразу заулыбался. Валентина тоже улыбнулась, показав ровные жемчужные зубки и влажно скользнув по ним кончиком алого язычка.
– Справишься?
– Должна справиться.
– Вы тут за дверью закройтесь. А мы с молодым по этажам пошмонаем, а то мало ли.
Кирилл с мужиком двинулись в сторону лестницы.
– А чего вы чай холодный пьете? – удивилась старушка. – Ой, так у меня же пирожки готовы, с вареньем малиновым и с клюквой. Я клюкву в магазине мороженую покупала по пятьдесят два рубля, а вот малину летом еще сама собирала. Такая ароматная малина. Клубничное варенье еще было, но съели его уже. Чисто съели. А клубника-то не грядочная, дикая лесная была. В околках березовых собирают. Так там всем ароматам аромат. Вот тебе, красавица, в самый раз было бы. А то ледащенькая такая. От клубники лесной знаешь какой румянец на щеках – пудры никакой не нужно.