Старик
Шрифт:
Андрей кивнул и, как бы извиняясь, сказал старику и его компании:
– Не серчайте, православные. Ехать нам нужно. А у вас тут не так еще и плохо. Людей здесь мало живет. Да уехали уже многие. Вы главное – этих самых не пускайте, – он неопределенно махнул в сторону двери.
Улыбнулся Вале:
– Пистолет себе, красавица, оставь. Мало ли что.
Он еще раз посмотрел на них с горечью во взгляде, как на смертельно больных.
Двери лифта опять разъехались в стороны. В лобби выскочил полненький низкорослый рыжеволосый мужчина интеллигентного вида и женщина с двумя детьми. Женщина тащила
– Постойте, прошу вас. Помогите нам, – заголосила женщина. – У нас машину вчера угнали. А ни такси, ни частники – никто везти не хочет. Нам бы только из Москвы выбраться.
В глазах женщины стояли крупные слезы. Ее муж выглядел очень испуганным.
Братья переглянулись. Между ними произошел какой-то молчаливой диалог, и большущий Коля решил судьбу целой семьи:
– Детей в салоне разместим, а вам с мужем придется на крыше джипа ехать, там багажник у меня.
– Ой, да мы хоть как-нибудь, – обрадованно затараторила женщина.
Коля крикнул помощнику:
– Гундосый, с сумками людям помоги.
Приехавшие отбыли на свой Селигер, прихватив с собой одну счастливую семью. В вестибюле сразу образовалась какая-то гнетущая пустота. Мужик в хоккейном шлеме и его брат, обвешанный всякими суперменскими штучками, давали ощущение уверенности и безопасности. Но без них стало еще страшнее, чем было. Все опять вернулись в салон мадам Ядвиги.
Валя примостилась на самый краешек дивана и зажала ладони между коленями, как будто греясь.
– Неужели он меня тут бросил? – встревоженно спросила она у всех. – Как вещи бросают. Вы видели, сколько всего люди побросали?
В глазах ее читался вопрос, но все еще теплилась надежда.
– Ты не думай о плохом, – вновь начал уговаривать ее армянин и тут же стал вещать нечто обратное своему принципу позитивного мышления: – Сейчас хуже чем война. Все вокруг погибнуть могут. Я ночью такого насмотрелся. Сам не знаю, как добрался. Думал, что по жизни синюю птицу поймал, перед детьми хвастался, примером для них быть старался. А сейчас себя цыпленком чувствую. Ну как я их защитить смогу! Где же вы сейчас, мои любимые?..
Дальше он говорил что-то на родном языке и вновь пустил слезу.
– Ты очень красивая. Если бы ты моей девушкой была – никогда бы тебя не бросил. В тебя, наверное, и так все влюбляются, – просто и бесхитростно постарался ободрить Валю Кирилл.
Валя благодарно ему улыбнулась.
Опять послышался звук открывающихся дверей лифта.
– Сука, сука, тварь такая. – В дверном проеме показался Блидевский. – Эта стерва все вынесла. Все! Документы, деньги, вещи. Одна мебель и бытовая техника стоит. Даже из ванны, сука, все выгребла. А одежду мою краской и маслом облила. Представляете? Это же надо, какая мразь.
Руки Блидевского тряслись. Он достал из пачки, которую мусолил в руках, тонкую женскую сигаретку и нервно закурил.
– А я ведь уже три года не курю… – Он глубоко затянулся сигаретой и закашлялся. Пепел длинной колбаской упал на грязное пальто.
Зазвенел телефонный звонок. Подросток выдернул из кармана телефон.
– Ох, е! А я уж думал, слили меня.
Он прижал трубку
– Что-нибудь случилось? – участливо осведомился старик.
Подросток зло глянул на него и грубо отрезал:
– Чего? Всем так интересно? Да отстаньте все от меня! А идите вы все…
Он выскочил в вестибюль и с остервенением стал пинать свою большую черную сумку и прикрученные к ней непонятные спортивные снаряды.
Незаметно доели остатки завтрака. Кирилл бросил пинать свой баул и ушел в лифтовый холл расписывать стены черным толстым маркером и лупить по плитке принесенным с собой топориком.
Все напряженно молчали.
– Ой, Валя, а по-моему, вашу машину обворовывают. – Адвокат показал пальцем на один из экранов.
Черно-белая картинка с подземной парковки обросла новыми объектами и персонажами. Возле немецкого джипа стоял броневик, два уазика и навороченный Porsche Cayenne Magnum.
– Игорь! – вскочила Валя. – Это его машина из офиса.
Валя выскочила из-за стола и, суетливо стуча каблучками, побежала к лифту. Не сговариваясь, поднялись все, кроме армянина. На лице малолетнего вандала проявилось недоумение, когда все оказались в лифтовом холле. Валя начала часто тыкать пальцами во все лифтовые кнопки попеременно. Она заскочила в первые открывшиеся двери. Лифт пошел вниз. На нажатую кнопку отозвался второй лифт в противоположной стене. Он гостеприимно и вальяжно раздвинул свои двери перед свитой Валентины. Старик, адвокат и подросток поехали вслед за своей подругой по несчастью. На лице недоросля плавало туповато-недоуменное выражение.
Когда двери лифта распахнулись на первом этаже, Валя уже пробежала половину расстояния парковки до машины.
– Мася, масичек! Хороший мой! Я здесь! – кричала она.
В голове старика всплыла неуместная мысль: «А ведь масями у нас в деревне овечек звали». Петров никак не походил на овечку и даже на барана.
Тем временем Валя пробегала по парковке мимо мертвяка с раздавленным тазом и переломанными ногами. Похоже, его грузовик или еще что-нибудь тяжелое переехало. Мертвяк поднялся на руках, распахнув рот в беззвучном крике. Он пытался ползти, но раздавленная половина, похоже, за что-то зацепилась или к асфальту приклеилась, и он беспомощно скреб пальцами по ровному покрытию. Валя, взвизгнув, отскочила от мертвяка и частыми мелкими шажками обошла его по дуге.
– Масичек, я знала, что ты за мной приедешь.
Вся компания быстрым шагом шла за Валей следом. Подросток шкодливо заулыбался и подскочил к раздавленному зомби. Кирилл с издевательскими жестами попрыгал перед мертвяком, а потом с хрустом опустил ему на голову гуцульский топорик.
– Во круть! – с восхищением сказал недоросль и залихватски свистнул.
Тем временем Валя подбежала к Porsche Cayenne и заглянула внутрь. Около машин стояли мужчины в яловых сапогах, синих штанах с лампасами и гимнастерках времен Великой Отечественной. Из-под синих фуражек с красными околышами у некоторых выбивались лихие казачьи чубы.