Степь в крови
Шрифт:
Минин приказал казакам убрать покойника. Тело погрузили в разбитый тарантас. Кучер присвистнул, приободрил кобылу плетью и поспешил к городу, рассчитывая поспеть до темноты. Казаки повскакивали на лошадей и, опередив медлительную повозку, ускакали вперед.
Минин подошел к краю обрыва и носком сапога толкнул камень. Булыжник покатился вниз, увлекая за собой тучу песка и пыли.
– Дурное место, – сказал Минин и поспешно направился к лошадям. – Мы едем?
– Езжай. Но не в Новочеркасск,
– Думаю, что самое уязвимое место для нее – это ты. Потому лучше поедем вместе. Выпьем винца, забудемся. Мария Александровна нам споет…
– Слышишь ветер? – прервал его Зетлинг. – Он мчится этой дорогой и вот-вот настигнет нас.
– Оставь эти глупости! – Минин вскочил в седло. – Едем!
– Нет, к тому же… – Зетлинг прищурил правый глаз, – к нам гости.
Минин посмотрел в сторону тонущего в ночных сумерках Новочеркасска и едва разглядел черную точку, уже приближающуюся к кавалькаде казаков, сопровождающих тело полковника.
– Это шарабан, и он, судя по всему, едет именно сюда, хотя можно предположить, что и на хутор.
Большак, ведущий из города, перед подъемом на холм делал развилку. Одна его ветвь огибала возвышенность и, петляя среди сопок, вела к хуторам вдоль берега Дона. Другое ответвление дороги, поросшее травой, с глубокими колеями от нагруженных повозок, взбиралось выше в гору, достигая почти места, где стояли наши герои. Затем дорога огибала овраг и уходила вниз, к паромной переправе через Дон.
Черная точка приближалась. Она поравнялась с телегой, на которой везли тело полковника и, съехав на обочину и приостановившись, продолжила движение. Уже было видно, что замеченная нашими героями карета была крытым черным ландо.
– Что делать ландо в такой глуши? – Зетлинг потрепал за гриву своего жеребца и приказал: – Забирай Серого и выполняй, что я тебе сказал. Позаботься о Маше.
– Постой, но что ты будешь делать без коня?
– За мной едут, – сухо ответил Зетлинг.
– За тобой? Но кто? Ты уверен?
– Аваддон.
– Ты… – Минин увидел в глазах друга обреченность. – Я пойду с тобой.
– Не нужно. Тебе будет мало удовольствия знакомиться с этим человеком. Он, бесспорно, интересен как личность, но скорее для психиатра и предпочтительнее в смирительной рубашке. Сам факт знакомства с ним будет представлять для твоей жизни огромную опасность. В этом нет нужды.
– Ты меня плохо знаешь, если думаешь, что я уйду.
Ландо подъехало к развилке дорог у подножия сопки. Кучер свистнул и щелкнул плетью, подгоняя лошадей вверх.
Минин спешился, но остался возле коня, держа его за
Дверца отворилась. Из ландо, осторожно ступая на поросшую молодой травой землю, вышла девочка. Чепчик частью скрывал ее круглое белое лицо. Девочка была одета в ситцевое платьице с голубыми и желтыми цветами. Она не закрыла дверь за собой, и было видно, что в ландо больше никого не было. Минин с Зетлингом удивленно переглянулись.
Девочка сделала несколько шагов, осторожно ступая по изрытой телегами и конскими копытами земле. Она подняла глаза на Зетлинга и, сдвинув чепчик со лба, улыбнулась.
– Вы поедете с нами? – спросила девочка, все так же улыбаясь сомкнутыми губами и большими карими глазами.
Зетлинг промедлил секунду, сделал шаг навстречу к девочке и сказал:
– С удовольствием, юная леди. Но куда?
– Папа сказал, что вы с радостью поедете. Он сказал, что вы его не должны были забыть и что с радостью навестите его.
– Но кто ваш папа? Вы не ошибаетесь?
– Нет, что вы! – девочка широко улыбнулась. – Ах, извините, я не представилась! Меня зовут Тася, Таисия. С вашим другом я уже знакома, – девочка перевела взгляд на Минина и поклонилась, – вы тогда не взяли котят, и я отдала их в трактир. Хозяин обещал присмотреть.
Зетлинг повернулся к Минину. Ротмистр стоял нахмурившись, с недоверием смотря на довольного собой и жизнью, глубоко вдыхающего табачный дым кучера.
– Так вы едете? – спросила девочка.
– Да, наверное. Но вы не ответили, кто ваш папа. У меня много знакомых, и я не могу припомнить, кого вы имеете в виду.
– Вы боитесь? – спросила девочка. – Напрасно. Папа сказал, что если бы хотел вам зла, то отправил бы к вам не меня, а кого пострашнее. К тому же мы все очень любим Марию Александровну, и вам не причинят зла. Поедемте. Лучше вернуться в город до темноты.
– Да, поспешайте, барин! – трескучим смешливым голосом отозвался кучер. – Время лихое, а болтаться здесь ночью у меня нет желания. Седайте и поедем.
Вершину холма еще освещало закатывающееся на западе солнце, а снизу наползали сумерки. Ротмистр держал в поводу двух коней, нетерпеливо роющих землю копытами.
– Я поеду, – сказал Зетлинг.
– Мы подозреваем одно? – спросил Минин.
– Да. Видимо, сон оказывается явью.
– Так едемте же! – воскликнула девочка, оказалась у подножки ландо и ловко взобралась наверх. – Едемте!
Зетлинг кивнул головой Минину:
– Позаботься о Маше.