Судьба амазонки
Шрифт:
– Издалека пришёл?
– Издалека.
– Заболел кто? Или сам хворой?
– Зачем тебе? Не ты ж лечить будешь.
– Не хочешь – не говори, – смутился старик.
– Никто не болен, Бог бережёт.
– Хороший, значит, бог. А чем заведует? Лесом, небом, дождём, землёй?..
– Он выше всех.
– Ага, как Зевс то есть.
– Не совсем. А ты откуда такой знающий?
– По молодости в какие только края не наведывался, – уклончиво отвечал старик.
– Везде свои боги. Здесь почти у каждой деревни свой покровитель. И все они настраивают людей воевать друг с другом. Мой же учит любить ближнего. Прощать и страдать, если понадобится. Благо душе приносит.
– Тот, кто любит, самый слабый становится и уязвимый.
– Не напрасно.
– Когда и напрасно, – прагматичный старик не сдавался.
– Я могу доказать тебе…
– Некогда мне с тобой спорить, дела есть. Отдышался и за работу, сейчас старуха моя вернётся, ворчать будет. Вот ты зимой приходи, вечера длинные, поговорим.
– А я, может, до зимы и останусь.
– ???
– Я в девушку одну влюбился. Оттуда она, – Берт кивнул головой в сторону грозно возвышающихся на фоне заходящего солнца стен городища. – Без неё не уйду.
– Так вот почему ты мне тут сказки рассказываешь о любви и страданиях! Брось ты затею свою! Ничего не выйдет. Уходи и забудь, пока не поздно. Пока тут не запылало, – пожилой мужчина многозначительно положил руку на грудь. – Не будет она твоей. Обет они дают ночью полнолунной. Проклята будет, если нарушит.
– Какой обет?
– Служить до могилы своей богине. Душами девушек распоряжается Луна, и она не допустит соперничества. Пусть жестоко, зато в бою хранит и в мирной жизни оберегает.
– Дьяволу поклоняются, – тихо пробормотал ошарашенный Берт.
– Чего говоришь? – не расслышал старик.
– Да так, ничего. Тем более теперь останусь.
– Как знаешь. А жить где будешь? Они тебя к себе не пустят.
– Может, вам помощник нужен?
– Настырный. Ну, коли дельный помощник, так всегда нужен, – сомневающимся тоном протянул лукавый старик.
Берт понял намёк и протянул ему золотую монету. Видавший виды вояка радостно принял подарок и дружески добавил:
– На таких условиях можешь и не делать ничего, если хочешь. Ты ещё с моей хозяйкой договорись, она, думаю, против не будет. И я словечко замолвлю. Живём одни, с хозяйством тяжело управляться, ведь я же девушек обучаю.
– Помогу по хозяйству, сидеть пнём не привык.
– Вижу, что добрый человек. Такому всегда рады.
Старик поспешил к дому прятать драгоценный дар странника, потому что к ним уже приближалась колдунья. В узелке она принесла немного еды и кувшин терпкого забродившего напитка. Видно было, что за дневными хлопотами пожилая женщина подзабыла о страннике. Единодушие, которое царило у мужчин, поразило её. Всегда настороженный к пришлым людям, сейчас немолодой ухажёр всячески поддерживал молодого человека. Старухе ничего не оставалось, как оставить парня у себя до зимы.
Престарелый «кавалер» довольно потёр руки и подмигнул юноше. Старуха принялась благоустраивать место для ночлега гостя, думая про себя о непредсказуемых последствиях своего поступка. Архелия, конечно, не погладит по голове за сводничество. Однако помощь и участие в судьбе своей названной дочери колдунья считала самой важной задачей. Гнев дочери вождя не очень страшил немолодую женщину. Она искоса поглядела на престарелого «ухажёра». Что-то он так развеселился? Не иначе денег взял с постояльца. Не признается ни за что ведь. Подарок ей снова купит, а на чьи деньги – не скажет. Тоже характерный. Но привыкла она к его фокусам, даже любила за них.
Они давно жили под одной крышей, а старуха продолжала называть «ухажёром» своего избранника и подтрунивала над терпеливым к её шуткам мужичком. Он отвечал ей тем же. Пугал, что его душа свободна, и если захочет, уйдёт на все четыре стороны. Однако старик не смел даже шагу ступить без ведома второй половинки. Слова знахарки звучали ему благословением, и если она была против, то любитель странствий покорно сидел дома и не возмущался. Их поздняя любовь была ясной и безоблачной, какой бывает погода
Живя у стариков, Берт тоже многое почерпнул для себя. Оказалось, что мир можно познать не только за порогом дома. Рядом с приютившими его людьми юноша переосмысливал свое бытие. Мир семьи был настолько тонок и незрим для стороннего наблюдателя, что только погрузившись в него, можно было прочувствовать все его грани. И духом, и телом окунулся юноша в благословенный мир покоя и уюта, которого почти не помнил из поры детства. Он собственной кожей ощущал те крепкие нити, что связывают подчас абсолютно разных и непохожих людей. Берт учился строить отношения внутри дома, беря от своих учителей лучшее, ибо душа его была устроена так, что к ней не прививались зло, фальшь, недоверие. К счастью, здесь не было этих заклятых врагов любви. Как бы ни манили юношу скорыми и заманчивыми наградами, Берт предпочитал идти путём правды. Потому он и покинул Клеппа с его навязчивой идеей устроить своему любимцу брак по расчёту.
Старуха постоянно хвалила своего постояльца и иногда говорила:
– Ну вот, сыночка себе нашла, а дочка пропала. Что-то не идёт, забыла старуху.
– Так чего ей идти, если сама там целый день торчишь? – отвечал старик.
– Разве таким мамашам малютку надолго оставишь? Напугают девку, чего доброго. Вон недавно Архи вернулась, а малышка в плач. Железом бряцают, потом всё пропитано. Погнала мыться.
– Пусть девочка привыкает, у неё другой жизни не будет, – возражал старик.
– Поживём – увидим, – уклончиво отвечала колдунья и замолкала.
Такие диалоги происходили каждый день и становились традиционными. Берт с интересом слушал лёгкие перебранки и видел, что знахарка не одобряет жизни воительниц. Она старалась оттащить от «драк» хотя бы тех, которые близко подошли к зоне её притяжения. Старая женщина мечтала вывести Хельгу на новую (или старую?) орбиту домашних отношений. Колдунья по доброй воле осталась рядом с ратницами. Ей хотелось помочь этим отчаянным девушкам, рискнувшими бросить вызов устоявшемуся укладу жизни. Они поневоле становились хранительницами своего очага в прямом и переносном смысле. Воительницы смело шли наперекор предопределённой им богами судьбе. Поселенки не искали себе нового защитника-мужчину взамен утраченного, правда, без приданого это было и бесполезно. Они получили надёжную небесную покровительницу и более не нуждались в сторожах. Воительницы обрели уверенность в своих силах, были свободны в недолгой «любви» и вечной ненависти. Они могли мстить за поруганные дома, честь, утраченных близких. Месть сладка, и большинство несчастных имели на неё право. Характеры их переплавлялись и становились прямы, честны и благородны. Другие в городке надолго не задерживались. Спрятаться за спинами подруг в бою невозможно. Луна бдительно следила голубым оком за своими подопечными. Предатели выпроваживались вон. Жалкие крысы, ищущие лёгких путей, продолжали брести дальше, и немногим удавалось прилепиться к более сильным натурам и пить их энергию. Архелия никогда не интересовалась судьбами изгнанных отступников. Колдунья надеялась, что ей удастся вытянуть Хельгу из опасного водоворота, не нарушив равновесия жизни городища. Она забывала, что девушка не была обычной воительницей. Охотница была неотъемлемой частью культа.