Тарантул
Шрифт:
По обыкновению, "марсиане" гужевали в пивном баре с одноименным названием "Марс"; там находилась их материальная база, где они отдыхали душой и телом. Подвальное помещение - бар, кабинет для избранных, десяток столов, убойная музыка и пивная разливанная река. Во всяком случае, так было раньше.
Туда я и направился. Значительных изменений не наблюдалось - лишь праздничнее пламенел шар, изображающий воинственную планету, да на стоянке прибавилось лакированных импортных отсеков для полетов в звездную вечность.
Я
Наконец на новеньком БМВ прибыл сам Михеев с ближайшим окружением. Был в клубном, дорогом костюме; волосы на голове - зализанные и блестящие. Походил на гангстера из фильмов не про нашу жизнь. Со смехом указал спутникам на ночное небо. Я вздернул голову - сквозь колышущиеся ветки увидел мглистые перистые облака. Звезд не было.
Моя тень по имени Чеченец проникла во двор, наполненный детскими криками, стуком костяшек домино, посудным звоном в открытых окнах. Запасной ход пивного заведения был наглухо прикрыт дверью, обитой цинковой жестью.
На мою удачу скоро подкатил пикапчик, водитель которого весело просигналил, вызвав гневные вопли бабок, сидящих по соседству на лавочках. Дверь открылась, выпустив из нутра световое пятно и крупногабаритного человека. Вместе с водителем он начал разгружать из машины ящики с пивом, поругиваясь с бдительными, как пограничники, бабками.
Скользнув в дверь, я по винтовой лесенке бесшумно сбежал вниз. Потянуло характерным запахом прокисшей хмельной гнили, сигаретным дымом, музыкальным боем и напряженным гулом голосов. В небольшой кухоньке колдовали два повара - над металлическими бачками курился пар. Рядом с кухней пребывала кладовочка, где дверь была открыта. Туда и поднырнула моя тень.
Мои действия были безрассудны. С точки зрения любителя липких пельменей, разваренных в мерзкую склизь. Я же действовал по наитию, научившись испытывать опасность на клеточном уровне.
В кладовой был запах муки, картона, мышей и провинциальности. И, таясь в этом запахе, моя тень анализировала ситуацию. Для последующих действий.
На кухню таскались два человечка, выполняющих функции официантов-подавальщиков. Были одеты в фирменные пиджаки; на головах нечто, похожее на пилотки.
Из трепа обслуги узнал: Михей больно не в духе, говорят, "центровые" объявили войну, завалив его двух бойцов; если опять пальба и бомбы, надо хозяйство прикрывать; и вообще, нынче жизнь - копейка...
Потом я услышал крик:
– Раки для Михея!.. Чтобы с пылу да жару!
– Ай, момент! Ай! Цвай! Драй!!!
– ответили из кухоньки.
И я понял - надо действовать нагло и стремительно. Судьбе было угодно предоставить
Через минуту моя телесная тень, вооруженная ТТ, предстала перед пораженным взором обслуги. Повара обвисли щеками, похожими на оладушки, подавальщики сникли, понимая, что копейка слишком высокая цена за их ничтожные лакейские жизни.
– Жизнь - рубль, - сказал я им.
– И поэтому надо её беречь.
Присутствующие с этим утверждением были полностью согласны. Без лишних разговоров официанты сорвали фирменные куртки и пилотки. Лишь шеф-повар, пожилой дяденька с огромным, как пивной котел, животом, решил заметить:
– Молодой человек, вы даже не представляете на кого...
– Спасибо, батя. Представляю, - и оружием пригласил всех в кладовую. Сидите тихо, как мыши, и будет вам лучше всех.
Прихлопнув дверь на засов, напялил лакейскую хламиду и пилотку. На блюде парили кумачовые зверюги с клешнями. Я установил на поднос блюдо, рядом с ним приткнул ТТ в качестве гарнира, прикрыв, разумеется, оружие салфеткой, и отправился выполнять заказ господина Михея.
Пивной подвал неспокойно гудел голосами и музыкальными "железными маршами", радужными волнами провисал смрадный дух, и в нем, как в волнах, барахталась притомленная обстоятельствами публика.
Угар и гвалт были мне на руку. Лавируя между дубовыми столами, я приблизился к двери кабинета для избранных. Кабинет и покой командного состава защищал необщительный и суровый телохранитель, похожий на бегемота, больного гепатитом.
Покосившись на блюдо, неожиданно протянул руку и... поправил салфетку. Я, гнущийся, оскалился:
– Благодарю-с!
– и переступил порожек.
Дверь за мной закрылась - в дубовые стены били штормовые волны. В кабинете теснился широкий стол, за которым совещался господин Михеев и трое из его ближайшего окружения.
Вероятно, они утеряли чувство опасности; со временем оно затирается, как медный пятак. Может, поэтому не обратили внимания на меня и продолжали вести тары-бары на повышенных тонах. Их потные лбы были близки друг к другу, а следовательно удобны для кучной и скоростной стрельбы.
– Раки, господа, - сказал я.
– С пылу и жару!..
– Ч-ч-чего?!.
Пули влеплялись во лбы, точно они были из воска. ТТ для таких интимно-индивидуальных целей вполне хорош и надежен. А хлопки гасились дубовыми стенами и гамом в общем зале. У этой счастливой четверки случилась легкая смертушка; кажется, никто из них не заметил сложного перехода из Этого мира в Тот.
Неожиданно возлежащая на столе пластмассовая коробочка мобильного телефона засигналила, точно первый искусственный спутник земли. Однако никто не отозвался на этот требовательный сигнал - жители планеты "Марс" были уже далече.