Тарантул

Валяев Сергей

— Ну хватит, чукча! — безумно заорал я. — Что вы мне тут пристраиваете долгую-долгую полярную ночь! Знал бы что, сказал!.. Ну, достали же, сучье племя!..

Варвара Павловна сделала знак рукой — лязгнул замок клетки, дыба начала опускаться…

Через минуту, как посчитал, все было кончено. Однако это был только зачин игры по-Маккиавелли. Нет, поначалу все складывалось прекрасно — меня провели в комнату, напоминающую казенным интерьером дом отдыха для творческих пенсионеров Горки-9: диван, два кресла, столик, ваза с увядшими гвоздиками, псевдохрустальная

пепельница, зарешеченное окно и отечественный телевизор. Я плюхнулся на диван и решил, что только смерть меня вырвет отсюда — боль ещё жила в моем теле, требовавшего к себе предупредительного отношения.

Принесли две чашечки сургучного кофе; я тут же выдул одну плошку, потом подумал — и вторую. Хорошо! Теперь можно и пожить, посмотрев, что из этого выйдет.

Что происходит? Кажется, наконец начинаю прозревать и все понимать. Надо сбросить романтический флёр и посмотреть на мир трезвыми глазами.

Не успел сделать — в комнате отдыха появилась та, которую я знал и не знал. Была спокойна и сосредоточена, как будто собиралась принимать у меня экзамен по неорганической химии.

Села в кресло, потянулась за чашкой, чтобы взбодриться перед трудным разговором. Ан нет — пусто, лишь неприятная угольная гуща.

— А я думал это мне, — покаялся, — все.

— Ох, Леха-Леха, — засмеялась тихим смехом. — С тобой весело и скучать не приходиться.

— С тобой тоже, — признался. — Открой личико, а то меня уже мутит от ваших тайн.

— Мутит тебя, скажем, от кофе.

— Отравили, что ли?

— Травил ты меня, — усмехнулась. — Интересно, почему и когда начал подозревать?

— Алиса.

— Ааа, — поняла. — Все правильно, мальчик, мы с ней были очень похожи.

— А зачем все это надо было? — удивился. — Через жопу? Даже всю деревню Стрелково приплели к своим делишкам? Ивана удавили в баньке? И вообще, ты кто? Ху из ху, мать тебя так? Майор ФСБ, под полковником ГРУ или просто блядь! — увлекся. — Что происходит?!

— Спокойно, Чеченец, — сдерживалась; вытянула из кармашка куртки пачку сигарет, закурила. — Ты забываешься, малыш. — Пыхнула дымным облачком. Здесь на вопросы не отвечают, здесь их задают.

— Но, кажись, у нас… э-э-э…, - искал маловыразительное словцо, нестандартные отношения?

— Да, — согласилась, — отношения у нас самые что ни на есть нестандартные. Да, боюсь, тебя огорчить — у меня таких нестандартных отношений…

— Значит, ты у нас почетная и орденоносная чукча?

— А мне долгая-долгая полярная ночь нравится, — улыбнулась. — Все проблемы решаются намного проще.

— Ну и блядь же ты, Верка.

— Я же просила, Чеченец, сдерживай свои чувства, — и молниеносным профессиональным движением руки ткнула сигарету в лоб. Мне. Наверно, не заметила пепельницу на столе?

Я вырвал из рук любимой женщины мятую сигаретку и кинул в посудину для этого предназначенную. Помолчали. Как говорится, беседа не складывалась. Тут ещё появился вышколенный костолом, принес на подносе чашечку кофе. Не для меня. И унес использованные мной плошки и пепельницу. От греха подальше.

— Ну, Чеченец, —

отхлебнула из фарфоровой чашечки. — Будем искать общий язык или…

— … опять на дыбу?

— Нет, пулю в лоб. Там уже помечено, кстати.

— Ты всегда была предупредительна, — заметил я. — Но ваши не пляшут.

— Почему?

— Вам нужна дискетка и пока её нет я, как у Христа за пазухой. Вы с меня пылинки… а не тыкать, понимаешь, сигаретками…

— Сам виноват, Чеченец, — по голосу чувствовал, начинает отступление. — Все слишком серьезно, и поэтому давай решать наши проблемы спокойно. Без истерик.

— Да, Бога ради, — всплеснул руками. — Просто хочу понять, что происходит? Даже смертник имеет право на последнее желание.

— И что хочешь знать?

— Если разыгрывается партия, то какую фигурку изображаю?

— Пешку, Алеша, пешку, — осклабилась.

— А ты?

— Офицера.

— ГРУ?

— Какая разница?

— Интересно. Была ФСБ?.. Теперь вот с краснострелочниками? С еб… утыми малость ребятками, согласись? — Помассировал плечи. — Почему с ними? По убеждению или как?

— Много вопросов, Чеченец.

— Ты будешь отвечать на мои, я — на твои. И найдем этот самый… консенсус…

Моя первая женщина смеется — все-таки я неисправимый оптимист и самоуверенный дурень, считающий, что весь мир вращается вокруг его оси. А что же на самом деле?

Все то, что говорил майор ФСБ ночью на дачной кухне, где я пожирал куски льда, правда, кроме одной мелкой детали: она, Вирджиния, является офицером спецподразделения Главного разведывательного управления, занимающегося проблемами наркобизнеса. Какое звание? Какая разница допустим, капитан. Какое отношение к обществу спасения родины «Красная стрела»? Боевая организация, с помощью которой будет поставлен под контроль торговый дом «Русь-ковер».

— А чем вы лучше их? — не понимал я. — Поменяется только вывеска?

— И вывеска, и суть, — отрезала Варвара Павловна. — Они разрушают страну, а мы хотим её возродить.

— С помощью дури? — вздохнул: чудны твои дела, Господи; что-то во всей этой истории не сходилось. И почему я должен верить этой женщине, меня постоянно обманывающей?

Свои сомнения не скрывал. Вирджиния улыбнулась: верь-не верь, в моем положении это не имеет никакого значения, первейшая моя задача — найти дополнительную дискетку. Кстати, где нашел компакт-диск, спросила как бы между прочим. Почувствовав невнятную угрозу, отмахнулся: там, во флигелечеке, порылся в старых книжках со штампом «Библиотека Реввоенкома».

— Нет, Алеша, — улыбнулась и снова закурила; пепел стряхивала в чашку. — В каком-то другом укромном местечке. О котором могли знать только двое, Лаптев и ты. Где?

— Не скажу, — твердо ответил.

— Что-то связано с этой девочкой Юлией? — предположила красивая ведьма, выпуская дым колечками. — Удивительно, почему Лаптев никогда о ней… не вспоминал…

Она это проговорила таким странным голосом, будто находилась в постели, отдыхая после долгой-долгой полярной ночи, что меня пробила нервная дрожь.