Татуировщик из Освенцима

Моррис Хезер

— Прости, Лале. — Он помогает Лале подняться на ноги, относит в его камеру и кладет на живот. — Ты хорошо справился. Тебе надо немного поспать. Позже вернусь с водой и чистой рубашкой. Немного отдохни.

* * *

Несколько дней Якуб заходит к Лале с едой и водой, а иногда с новой рубашкой. Он описывает Лале состояние его ран: они заживают. Лале понимает, что отметки останутся у него на всю жизнь. Наверное, татуировщик это заслужил.

— Сколько ударов ты мне нанес? — спрашивает Лале.

— Не знаю.

— Знаешь.

— Все кончено, Лале, и ты поправляешься. Забудь.

— Ты сломал мне

нос? Мне трудно дышать через нос.

— Возможно, но не сильно. Отек прошел, и твой нос почти не деформирован. Ты по-прежнему красив. Девушки будут за тобой бегать.

— Не хочу, чтобы за мной бегали девушки.

— Почему не хочешь?

— Я уже нашел ту, что мне нужна.

На следующий день открывается дверь, и Лале поднимает глаза, чтобы поздороваться с Якубом, но видит двух офицеров. Они делают ему знак встать и идти с ними. Пытаясь успокоиться, Лале продолжает сидеть. Неужели это конец? Его поведут к Черной стене? Он молча прощается с родными и напоследок с Гитой. Эсэсовцы теряют терпение и заходят в комнату, направляя на него автоматы. На трясущихся ногах он следует за ними на улицу. Впервые за неделю или больше его лица касается солнечный свет. Пошатываясь, идет он между двумя офицерами. Поднимает глаза, готовясь встретить свою судьбу, и видит, как нескольких узников сажают в ближайший грузовик. Может быть, еще не конец. У него подгибаются колени, и эсэсовцы волокут его к машине. Закидывают в кузов, и он не оглядывается. Всю дорогу до Биркенау он прижимается к борту грузовика.

Глава 20

Лале вытаскивают из кузова и волокут в контору обершарфюрера Хустека. Два офицера поддерживают его под руки.

— Мы ничего от него не добились даже после подходов большого еврея, — говорит один.

Хустек поворачивается к Лале, и тот поднимает голову.

— Так ты действительно не знал их имен? И тебя не пристрелили?

— Нет, герр.

— Вернулся ко мне, а? Теперь ты снова моя проблема.

— Да, герр.

Хустек обращается к офицерам:

— Отведите его в блок тридцать один. — Потом поворачивается к Лале. — Ты у нас хорошенько повкалываешь, пока не сыграешь в ящик. Помяни мое слово.

Лале выволакивают из конторы. Он старается не отставать от эсэсовцев. Но на полдороге он падает, и его волокут по гравию. Офицеры открывают дверь блока 31 и швыряют его внутрь, после чего уходят. Лале лежит на полу, измученный телом и душой. К нему с опаской приближаются несколько заключенных. Двое пытаются помочь ему подняться, но он кричит от боли, и они отступают. Один мужчина задирает рубашку Лале, обнажая глубокие рубцы на его спине и ягодицах. На этот раз более осторожно они поднимают его и кладут на нары. Вскоре он засыпает.

* * *

— Я знаю, кто это, — говорит один из узников.

— Кто? — спрашивает другой.

— Это татуировщик. Не узнаешь? Возможно, он выбивал твой номер.

— Угу, ты прав. Интересно, кому он насолил?

— Когда я был в блоке шесть, то получал от него дополнительный паек. Он всегда раздавал еду.

— Об этом я не знаю. Я был только в этом блоке. В тот день, когда меня привезли, я кому-то не понравился.

Мужчины тихо посмеиваются.

— Он не сможет пойти на ужин. Принесу ему что-то из своего. Завтра еда ему понадобится.

Немного погодя Лале будят двое, каждый держит кусочек хлеба. Они предлагают ему поесть, и он с благодарностью берет

хлеб.

— Мне надо отсюда выбраться.

Мужчины смеются:

— Конечно, друг мой. У тебя два варианта: один быстрый, другой может занять чуть больше времени.

— И каковы они?

— Ну, завтра утром ты можешь выйти на улицу и броситься на тележку с трупами, когда она будет ехать мимо. Или выйти с нами в поле и там работать, пока не свалишься от усталости или не начнешь умолять их пристрелить тебя.

— Мне не нравятся эти варианты. Я должен найти другой способ.

— Удачи, мой друг. Ты бы лучше отдохнул. Впереди у тебя долгий день, особенно в твоем состоянии.

* * *

В ту ночь Лале снятся его отъезды из дому.

Впервые он покинул дом многообещающим молодым человеком, идущим на поиски своего будущего. Он найдет любимую работу и достигнет в ней высот. Приобретет богатый опыт, посетит романтичные города Европы, о которых читал в книгах: Париж, Рим, Вену. Но больше всего он хотел найти ту единственную женщину, в которую влюбится, окружит своей любовью и осыплет знаками внимания — цветами и шоколадными конфетами.

Его второй отъезд, полный неопределенности и неизвестности, привел его в замешательство. Что ждет его впереди?

Он приехал в Прагу после долгого путешествия, наполненного переживаниями после расставания с родными. Как ему предписывалось, он явился в соответствующее правительственное учреждение, где ему велели найти жилье поблизости и еженедельно отчитываться, пока его участь не будет решена. 16 апреля, месяц спустя, пришло распоряжение явиться с вещами в местную школу. Здесь его поселили вместе с группой молодых евреев, собранных со всей Словакии.

Лале гордился своим внешним видом, и условия его прежней жизни позволяли ему выглядеть наилучшим образом. Поэтому он каждый день стирал и чистил свою одежду в школьном туалете. Он не знал, куда его отправляют, но хотел быть уверенным, что будет выглядеть хорошо.

После пяти дней сидения в школе напуганному и ужасно скучающему Лале, как и прочим, приказали собрать вещи, после чего их отвели на железнодорожный вокзал. Им ничего не сказали о том, куда их отправляют. Подъехал состав для перевозки скота, их посадили в вагоны. Некоторые возражали, объясняя, что грязные вагоны ущемляют их чувство собственного достоинства. Лале впервые наблюдал, как его земляки направляют винтовки на евреев, бьют тех, кто продолжает протестовать. Он влез в вагон вместе с остальными. Когда вагон был набит до отказа, Лале смотрел, как задвигаются двери. Ему было слышно, как эти двери запираются на засов словацкими солдатами, людьми, в обязанность которых входит защищать его.

Вновь и вновь он слышит шум задвигаемых и запираемых на засов дверей, задвигаемых и запираемых.

* * *

На следующее утро два добрых человека помогают Лале выйти из барака и вместе с ним ожидают перекличку. Сколько времени прошло с тех пор, как я стоял вот так? Номера, номера… Выживание всегда имеет отношение к твоему номеру. Если капо ставит галочку напротив твоего номера в списке, значит ты пока жив. Номер Лале идет последним в списке, поскольку он самый новый обитатель блока 31. Он не отвечает сразу, когда его называют, и соседям приходится толкать его локтем. После чашки жидкого кофе и тонкого куска черствого хлеба заключенных ведут к месту работ.