Тень Аламута
Шрифт:
А ведь началось уже. Иса нащупал полу черной джуббы. Видит Аллах, началось! Вышло время Хасана.
– Господин! Нас же увидят! – попятилась девушка. Стыдливо поддернула накидку, высвобождаясь из алчных рук. – Господин…
– Пускай видят, козочка моя. Пускай!
Плевать! Правила – для истинных… Для светочей вроде Хасана или Балака, воинов Пророка. На них смотрят, от них ждут чудес. От таких, как Иса, не ждут ничего.
А зря.
Не владея собой, Иса потащил невольницу в свою каморку. Подальше, подальше от
Заскрипела дверь, покатился по полу серебряный кувшинчик. Темно-вишневая пахучая жидкость забрызгала мозаику. От звука серебра, от причитаний девушки Иса потерял последний разум. Он толкнул Мару в темный провал, повалил на пол. Что-то загремело, посыпались с полок миски.
– Господин!.. господин!.. не надо… так! – слабо отбивалась еврейка. – Я же… Хасан…
Лепет рабыни придавал сил. Хасан?.. Хасан тебе?! Ах так? Кто здесь господин?! Кому перейдут дворец и город?! Я! Я! Мне!
Торопливые, жадные руки рвали ткань, высвобождая запретное. Бледные груди с розовыми бутонами сосков, бедра – чуть широковаты, но тем и лучше… волосики на лоне курчавятся… Невольница уже не отбивалась и не пыталась высвободиться, лишь дышала тяжело, как загнанная лошадь. Глаза лихорадочно блестели, рыжие волосы намокли от пота. Шлюха!
Иса толкнул ее на тюки с тканями, навалился сверху. Она вскрикнула, запрокинув голову. Забилась, жадно принимая Ису горячим лоном. Так! Еще! Еще!
Окна кладовой выходили на придворцовую площадь. Иса приподнялся, чтобы лучше видеть происходящее снаружи. Ох хорошо!.. Воины в черных казагандах вели Хасана к воротам. Фигура правителя лучилась недоумением и страхом.
Что, брат? Вышло твое время! И ты это знаешь! Желание играло в теле горячим темно-вишневым шербетом. Мир кружился, качаясь в волнах мутной радости. Сбылось, сбылось задуманное!
Предательство, выпестованное долгими бессонными ночами.
Заговор против брата.
Мара вцепилась в плечи нового повелителя острыми коготками. Забормотала что-то на своем языке – горячо, жалобно. Ну же! Сильней! Так ее! Хасан, видимо, что-то понял. Рванулся из рук предателей, бросился к дворцу. Метнулся навстречу ему человек – хромой, растрепанный. Гебр проклятый, Рошан Фаррох. Откуда взялся только?
– Господин! Господин! – уже не стонала – кричала невольница. – Гос-споди-и-и!..
Воины в черном ринулись в драку; уже никто ни от кого не скрывался. Ударом плети Рошана смело в сторону. Острыми искрами засверкали клинки. Поздно, братка! поздно!.. Не уйдешь!.. Пульсирующий комок в теле Исы взорвался, затопляя вселенную блаженством. Скрутил-таки Хасана проклятый Тимурташ… Ох! Скрутил, потомка шакальего!..
Выгибается, всхлипывает невольница. Дверь хлопнула – чьи-то глаза в полумраке. Безумные, испуганные, алчущие.
Плевать!
Отыне он – правитель Манбиджа! Он, и никто иной! Еще! Еще!!
…Река блаженства иссякала. Навалилось равнодушие, и мир обернулся к Исе худшей своей стороной. Бледное, словно личинка майского жука, тело невольницы вызывало отвращение. Аллах великий! И как дозволил ты бытие непотребной твари? В глазах похоть, живот – дряблый. Там, где у женщины должно быть много, – у нее мало, и обратно тоже истинно. Одним словом – шлюха.
Иса отполз в сторону, нашаривая шальвары.
– Господин доволен мною? – Голос невольницы звучал заискивающе. – Господин будет щедр?
– Я награжу тебя.
В голосе – с трудом сдерживаемое разочарование: да слаще краденая, женщина – силой взятая. Одному Аллаху ведомо, что теперь с бабой делать… Не отвяжется ведь. Шептать начнет, кивать, хихикать… На хлопчатник, может, ее продать? Или солдатам – пусть развлекаются? К чему ему эта половина свидетельства, когда он стал повелителем Манбиджа?
– Жди. Ценность твоя в моих глазах изменилась. Будет тебе награда.
С этими словами Иса бросился вон из кладовой. Уже идя по коридору, он вспомнил ночь, когда встретился с Тимурташем, ночь, когда родился план предательства.
Луна в черном небе. Арка. Два женских силуэта. И голос Мары:
– Это Иса. Не узнала? Хотелось бы мне ведать, куда он направляется… Но он нас не заметит. Успокойся, девочка моя.
– Это… всё вера твоих отцов?..
Теперь он понял. И точно знал, кто была та вторая под аркой. Что ж, Марьям… Ты еще пожалеешь о своей несговорчивости. Свидетели предательства жить не должны.
Кинжал тускло отразил свет дня. Ценность Мариной жизни действительно изменилась в глазах Исы.
Отныне она не стоила ничего.
РОШАН ФАРРОХ И СПАСИТЕЛИ ГОРОДА
Шакалу никогда не сравняться с волком – это Иса понял слишком поздно. Он может сколько угодно вызверяться и щелкать зубами, но знающие легко распознает его суть. Шакал питается падалью.
Первым на пути к манбиджскому трону Исе встретился Рошан Фаррох. Гебр выжил в уличной драке. Более того – он почти не пострадал. Пол-лица кровью залито, лоб рассечен – это ерунда.
– Ах ты, морда! – заорал он чуть ли не с порога. – С волчарами Балаковыми снюхался?
– Что ты, что ты! – испуганно отпрянул Иса. – Аллах помутил твой разум, кафир. Забыл, с кем разговариваешь?
Не так это должно было прозвучать! Больше силы в голосе, повелительности. А теперь что же… Не исправишь сказанного.
Рошан привалился к стене. Бока его тяжело ходили, дыхание всё не хотело возвращаться. Наконец он ответил:
– Почета тебе, гаденышу, захотелось? Власти? Почем брата продал?
Этого Иса не вынес. Он бросился к Фарроху, ухватил за ворот рубахи, принялся трясти: